🌷 Голос Женщин 🌷

Елена Николаевна не всегда была такой — резкой, непреклонной, с острым языком, которым она колола, как швейной иглой. В молодости она была другой: хрупкой девушкой с большими глазами и мечтами, которые казались слишком смелыми для тесной коммуналки, где она выросла. Родители её, люди простые и суровые, не понимали этих фантазий. Отец, всю жизнь проработавший на заводе, считал, что жизнь — это труд и долг. Мать, измотанная бытом, видела в дочери лишь будущую помощницу по хозяйству. Но у Елены...

День 2 Марина проснулась от тихого шороха за дверью. Её тело всё ещё ощущало слабость, но душа наполнилась теплом, как только она подумала о вчерашнем вечере. Эти трое… её внуки. В их глазах она видела себя – ту девочку из деревни, которая боялась мира, но верила, что сможет его покорить. Дверь палаты медленно приоткрылась, и первым заглянул Лёша, её десятилетний внук. Осторожный и всегда серьёзный, он посмотрел на бабушку, будто проверяя, не спит ли она. За ним выглянула Света, а потом и Катя, которая, не дожидаясь приглашения, радостно вбежала и прыгнула на стул у кровати...

Марина лежала на высокой больничной кровати, обложенная мягкими белыми подушками. В комнате пахло стерильностью и чем-то еле уловимым, сладковатым. Полуденное солнце лениво пробивалось через прозрачные шторы, играя теплыми пятнами на её покрывале. У изножья кровати, на маленьком диванчике, сидели трое её внуков: Света, Лёша и самая младшая – шестилетняя Катя. Они внимательно смотрели на бабушку, не отвлекаясь ни на телефон, ни на игрушки, ни на шум за дверью. Каждый из них ждал продолжения истории, которую Марина начала рассказывать накануне...

Меня зовут Алина, мне 29, и я вешу 137 кг. Большую часть своей жизни я жила в теле, которое казалось мне тюрьмой. Вес был первым, и, к сожалению, последним и единственным, на что люди обращали внимание во мне. В свои 29 я уже прожила огромное количество боли, неуверенности и попыток найти себя в мире, который будто был настроен против меня. Детство: Я была полной с самого детства. Сначала все это выглядело как “милые щечки” и “пухленькая девочка”, но уже к началу школьных лет я поняла, что отличаюсь от других детей...

Наталья возвращалась домой после очередного затяжного рабочего дня. Улицы утопали в серости декабря, и редкие фонари с трудом пробивались сквозь мрак раннего вечера. Шаркая по мокрому асфальту, она думала, как один день похож на другой. Работа - дом, дом - работа. Уже три года её жизнь двигалась по этому замкнутому кругу. Сегодня был особенно неприятный день. Начальник снова отмахнулся от её предложений на совещании, будто она была пустым местом. "Наталья, не сейчас, это не приоритет," - отрезал он, не поднимая глаз от своего планшета...

Алексей долго ходил по комнате, обхватив голову руками, словно пытаясь собрать мысли в единое целое. Анна, его жена, сидела на диване, не сводя с него взгляда. Её сердце сжималось в груди от тревоги, ведь Алексей выглядел так, словно готовился сказать что-то ужасное. — У меня есть сын, — наконец произнёс он. Его голос был тихим, но слова ударили Анну, словно молния. Она замерла, чувствуя, как мир вокруг рушится. — Что?.. — прошептала она, надеясь, что ослышалась. — У меня есть сын, — повторил Алексей, опускаясь на колени перед ней...

Светлана сидела за кухонным столом и смотрела в одну точку. На ней был её любимый домашний халат с цветочным принтом, который подарил ей Вадик на 15-летие свадьбы. Она пыталась разглядеть в этом подарке что-то символичное, будто он мог дать ей ответы на мучительные вопросы. Но всё, что было перед глазами, — это пустая тарелка, на которой лежал недоеденный бутерброд. “Я хочу пожить для себя”. Эти слова застряли в голове, словно заноза. Они звучали в ней раз за разом, больно, громко, с эхом, которое никак не смолкало...

София смотрела на экран телефона, словно он мог дать ей ответ. Три года брака, доверия, привычек, общего прошлого — всё могло рухнуть в один звонок. Руки были холодными, дыхание сбивалось, но она всё-таки нажала на кнопку ответить. — Да, Максим? — София… — его голос был напряжённым. — Ты дома? Она сжала телефон крепче. — Да. У меня только что была гостья. Может, объяснишь? В трубке повисло молчание. София слышала его дыхание, будто он собирался с мыслями. — Я еду, — наконец сказал он. — Подожди меня...

Зовут меня Лиза, мне 52. Если бы вы спросили меня лет десять назад, как я отношусь к старению, я бы, скорее всего, ответила со страхом. Я бы обрисовала вам картину, полную уколов ботокса, кремов за баснословные деньги и нескончаемых попыток выглядеть моложе. Тогда мне казалось, что старение — это что-то вроде медленного угасания, потери красоты, а вместе с ней и смысла жизни. Но сейчас, сидя на кухне с чашкой чая, я смотрю на свои руки, которые теперь украшены сетью тонких морщин — и чувствую не страх, а странное и неожиданное принятие...

Нина Аркадьевна сидела на краешке кровати, сжимая телефон в побелевших пальцах. Сердце колотилось, мысли путались. “Это просто сон. Глупый, дурной сон. Сейчас проснусь, и всё будет по-прежнему.” Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, но за дверью всё так же слышались шаги, голоса и скрип мебели. Это был не сон. Нина решительно вскочила и, распахнув дверь, шагнула в коридор. В её квартире теперь официально хозяйничал этот… Константин Викторович. Мужчина в дорогих джинсах и светлой рубашке, выглядевший слишком спокойным для человека, который только что ворвался в чужую жизнь...

Я всегда считала себя умной женщиной. Думала, что вещи в моей жизни - это лишь предметы, инструмент для комфорта, а не нечто большее. Но однажды, в обычный будний день, я поняла, что вещи буквально душат меня. Я стояла посреди своей квартиры, окружённая шкафами, коробками, полками, заваленными одеждой, посудой, безделушками… и не могла вдохнуть. Нет, не буквально, но что-то внутри меня кричало: “Хватит! Сколько можно тянуть на себе весь этот груз?”. Это был момент, который разделил мою жизнь на «до» и «после»...

Вниманием девчонок я никогда не был обделён. В школе и в университете мне всегда уделяли внимание, но серьёзных отношений у меня не было. Так, ходили за ручку, да и только. Если бы мне кто-то в мои 18 лет сказал, что брак — это будет моя самая большая ошибка, я бы, наверное, просто рассмеялся ему в лицо. Тогда я был молодым, уверенным в себе парнем, у которого всё получалось. Самый красивый, самый популярный в школе, звезда футбольной команды — я чувствовал себя на вершине мира. Девушки смотрели мне вслед, одноклассники завидовали, а учителя говорили, что у меня блестящее будущее...