Время, которое мы помним

Ещё вчера масло ставили в миску с холодной водой, молоко старались выпить в тот же день, а кастрюлю с супом зимой выносили на балкон или ставили у окна. Летом продукты приходилось покупать понемногу: в жару они быстро портились, а хранить их было почти негде. А потом в квартире появлялся холодильник. Высокий, тяжёлый, гудящий, с толстой дверцей и ручкой, которую дети иногда дёргали без разрешения. Для семьи это была не просто техника. Холодильник менял привычный уклад: продукты можно было покупать с запасом, готовить на несколько дней, хранить молоко, масло и мясо без постоянной тревоги...

На кухне мог висеть один-единственный пакет — аккуратно вымытый, высушенный и сложенный в несколько раз. В нём лежали другие пакеты: маленькие, большие, прозрачные, цветные, с иностранными надписями и без них. В шкафу стояли стеклянные банки, на антресолях пылились коробки от сапог, телевизора или конфет. А в ящике письменного стола обязательно находился пакет с резинками, пуговицами, верёвочками и неизвестными деталями, которые «когда-нибудь пригодятся». Для современного человека это может показаться обычным захламлением...

Представьте деревню начала 1920-х годов. Нет телевизора, нет телефона почти ни у кого, газета приходит не всегда и часто с опозданием. О том, что происходит в Москве, в соседней губернии или за границей, люди узнают через приезжего, почтальона, учителя, сельсовет или случайного пассажира на станции. И вдруг на площади, у избы-читальни или у здания сельсовета появляется странная вещь: большой рупорный громкоговоритель. Из него слышится голос. Он говорит не с крыльца и не из соседней комнаты. Он приходит издалека — будто сама столица вдруг оказалась рядом с деревней...

Представьте конец 1917 года. Вчера в городе работал привычный суд: чиновники, адвокаты, прокуроры, судебные палаты, бумаги с дореволюционными печатями. А сегодня эта система объявлена упразднённой. Человеку, у которого украли вещи, не вернули долг или произошёл конфликт с соседом, всё равно нужно было искать справедливости. Но куда идти, если прежний суд закрыт, законы меняются, а власть в стране только что перешла к новым людям? Так начиналась история первых советских судов. Новая власть не хотела сохранять суды Российской империи...