Солдаты минувших войн

Нина Васильевна замолчала. Молитвы прекратились. Она не стала кричать, не стала причитать. В этом молчании старой женщины, прошедшей через послевоенный голод и развал страны, было больше ужаса, чем в любой истерике. Она просто поняла всё. Поняла, что ее муж сейчас умирает на ледяном полу в избе, а она сама умрет здесь, в железной коробке посреди тайги. — Телефона нет? — сухо спросила она. — Связи нет. Ни одной полоски. Джованни ударил кулаком по рулю. Один раз. Второй. Боль отрезвила его. Паника — это смерть...

Мужик резко стряхивает его руку. Замахивается. Джованни уклоняется — инстинктивно, резко. Он толкает пассажира в сугроб. Тот падает, не удержав равновесие на льду, и начинает барахтаться, осыпая итальянца проклятиями. Поднимается, сжимая кулаки, готовый разорвать чужака. В этот момент с обочины, взметая снежную пыль, срывается старый грязный «Фольксваген». Из него на ходу вываливается седой мужик в телогрейке с тяжелым монтажным ломом в руке. — Отвали от пацана, негодяй, — хрипло бросает седой, вставая между ними...

Семь лет назад Джованни пил эспрессо с видом на Неаполитанский залив. Он смотрел на блики солнца в воде и думал, что Россия — это страна огромных, никем не занятых возможностей. Бескрайние рынки, красивые женщины, романтика преодоления. Сегодня — минус тридцать два. Он сидит в промерзшем салоне старого «Рено Логан», застрявшего в сугробе где-то в промзоне на окраине Екатеринбурга. Свистит ледяной ветер. Стартер натужно, с металлическим хрипом крутит вхолостую. В кармане куртки лежат смятые четыреста пятьдесят рублей...

Звук захлопнувшегося багажника прозвучал в морозной тишине как пистолетный выстрел. Птицы, сидевшие на заснеженных ветках у обочины, с недовольным шелестом сорвались с мест. Матвей стоял, тяжело опираясь на искореженный бампер легковушки. Пальцы, сжимавшие ручки спортивной сумки, побелели. Внутри лежала его свобода. Жизнь без долгов. Жизнь, в которой Лена больше не будет зашивать рукава его старой куртки и прятать глаза, когда соседи спрашивают про деньги. Ему нужно было всего лишь расстегнуть молнию, вытащить пару пачек и сунуть за пазуху...

Матвей сбросил газ и включил горный тормоз. Заслонка в выпускном коллекторе закрылась, перекрывая выход выхлопным газам. Двигатель захлебнулся, зарычал низко, утробно, пытаясь сдержать двадцать тонн навалившейся на него массы. Вибрация пошла по всей кабине, панель приборов затряслась, пластик заскрипел. Но этого было мало. Стрелка спидометра медленно ползла вправо. Пятьдесят километров в час. Шестьдесят. Для груженой фуры на льду это скорость свободного падения. Две «девятки» висели на хвосте, как привязанные...