Солдаты минувших войн

Сначала ты слышишь только звук. Сухой, шелестящий, почти бумажный скрип, от которого почему-то сводит зубы. Потом из темноты проступает картинка. Облупленный подъезд типичной панельной пятиэтажки. Стены выкрашены в тот самый тошнотворно-зеленый цвет, который можно встретить только в районных поликлиниках и старых хрущевках. Под потолком на оголенном проводе судорожно бьется тусклая лампочка, бросая дерганые тени на лицо молодого парня в синей форменной куртке. Он дышит так, словно только что пробежал кросс с мешком цемента на спине...

Нина Васильевна замолчала. Молитвы прекратились. Она не стала кричать, не стала причитать. В этом молчании старой женщины, прошедшей через послевоенный голод и развал страны, было больше ужаса, чем в любой истерике. Она просто поняла всё. Поняла, что ее муж сейчас умирает на ледяном полу в избе, а она сама умрет здесь, в железной коробке посреди тайги. — Телефона нет? — сухо спросила она. — Связи нет. Ни одной полоски. Джованни ударил кулаком по рулю. Один раз. Второй. Боль отрезвила его. Паника — это смерть...

Мужик резко стряхивает его руку. Замахивается. Джованни уклоняется — инстинктивно, резко. Он толкает пассажира в сугроб. Тот падает, не удержав равновесие на льду, и начинает барахтаться, осыпая итальянца проклятиями. Поднимается, сжимая кулаки, готовый разорвать чужака. В этот момент с обочины, взметая снежную пыль, срывается старый грязный «Фольксваген». Из него на ходу вываливается седой мужик в телогрейке с тяжелым монтажным ломом в руке. — Отвали от пацана, негодяй, — хрипло бросает седой, вставая между ними...

Семь лет назад Джованни пил эспрессо с видом на Неаполитанский залив. Он смотрел на блики солнца в воде и думал, что Россия — это страна огромных, никем не занятых возможностей. Бескрайние рынки, красивые женщины, романтика преодоления. Сегодня — минус тридцать два. Он сидит в промерзшем салоне старого «Рено Логан», застрявшего в сугробе где-то в промзоне на окраине Екатеринбурга. Свистит ледяной ветер. Стартер натужно, с металлическим хрипом крутит вхолостую. В кармане куртки лежат смятые четыреста пятьдесят рублей...

Звук захлопнувшегося багажника прозвучал в морозной тишине как пистолетный выстрел. Птицы, сидевшие на заснеженных ветках у обочины, с недовольным шелестом сорвались с мест. Матвей стоял, тяжело опираясь на искореженный бампер легковушки. Пальцы, сжимавшие ручки спортивной сумки, побелели. Внутри лежала его свобода. Жизнь без долгов. Жизнь, в которой Лена больше не будет зашивать рукава его старой куртки и прятать глаза, когда соседи спрашивают про деньги. Ему нужно было всего лишь расстегнуть молнию, вытащить пару пачек и сунуть за пазуху...