София Петрова \ Рассказы

Свекровь переписала завещание за неделю до того, как её сын подписал бумаги о продаже нашей общей квартиры — и оба думали, что я ничего не узнаю. Наташа складывала детские колготки в ровную стопку, когда телефон на кухонном столе вздрогнул и завибрировал. Незнакомый номер. Она потянулась было сбросить — время позднее, дочка только уснула, — но что-то кольнуло изнутри, и она ответила. — Наталья Алексеевна? — женский голос, деловой, с лёгкой хрипотцой усталости. — Вас беспокоят из нотариальной конторы на Садовой...

– Что ты сказала? – переспросила Надежда Николаевна. Она застыла в прихожей, вцепившись в ручку объёмной сумки. Глаза расширились от неожиданности, губы приоткрылись, словно она не сразу нашла слова. Юля не отвела взгляда. Стояла прямо, чуть расправив плечи, и лишь сжатые в кулаки пальцы выдавали, как отчаянно она держится. Сердце колотилось где-то в горле, но голос остался ровным. – Я задала вопрос, – повторила она. – С чего вы взяли, что эта квартира принадлежит Грише? Свекровь моргнула, словно стряхивая с себя чужой, непривычный тон...

— Чужая ты, Соня. Чужая — и всё тут. Что ни сделаешь — не так, что ни скажешь — не эдак. Думаешь, я не вижу, как ты глазами водишь по квартире? Считаешь всё твоё, да? Так вот — не твоё это. Никогда твоим не было и не будет. Соня стояла в коридоре с пакетом в руках и слушала. Свекровь — Нина Ивановна — говорила негромко, почти ласково, но в каждом слове сидело что-то острое, как заноза под кожей. Она сидела в кресле напротив, в своём любимом халате в мелкий цветочек, который, судя по всему, стирался от силы раз в неделю...

— Марина, солнышко, ты вообще представляешь, какая это удача? Бог не забывает добрых людей! Вот увидишь, всё устроится наилучшим образом. Елена Сергеевна произнесла это таким тоном, будто вопрос уже решён. Будто она вошла не в чужую квартиру, а в собственную, где каждая вещь давно дожидается её хозяйского взгляда. Она замерла в прихожей — монументальная, в тяжёлом пальто, с двумя огромными баулами у ног, — и улыбнулась так широко и так фальшиво, что у Марины что-то сжалось в животе, где-то под рёбрами, глухо и холодно...

– Ты это серьёзно? – голос свекрови дрогнул, и она замерла посреди прихожей, словно время остановилось. Юля стояла у двери, опираясь спиной на стену, и чувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. Три месяца. Всего три месяца прошло с тех пор, как Вера Сергеевна переехала к ним «ненадолго». А сейчас квартира уже не казалась своей. Каждый угол, каждая полка, каждая мелочь словно пропитались чужой волей – настойчивой, вкрадчивой, неутомимой. Она медленно выдохнула и отвела взгляд от лица свекрови...