София Петрова

— Мне что, куска мяса для матери жалко должно быть? — Тебе — нет. Ты его не покупал и не готовил. А мне жалко, Вова. Потому что до зарплаты две недели, а у нас в морозилке — мышь повесилась. Вова вздохнул, встал и нервно прошелся по комнате. — Вечно ты все сводишь к деньгам. Скучная ты стала, Свет. Мелочная какая-то. Раньше такой не была. ССвета потерла уставшие глаза и свернула таблицу с расходами — цифры опять не сходились. Пятьдесят тысяч — её зарплата. Сорок пять — мужа. Итого девяносто пять...

— Давай чек. Лена даже не успела снять пальто. Она молча достала из кармана мятую бумажку и положила на стол. Пакеты с продуктами тяжело опустились на пол, словно её решимость. Игорь уже скользил глазами по строчкам. — Три восемьсот, — сухо произнёс он, словно вынося приговор. — Это что за гастрономия такая? — Обычные продукты. На неделю, — Лена принялась вытаскивать покупки, словно оправдываясь. — Всё по списку, как договаривались. — По списку? Сыр за тысячу двести — это у нас по списку? — Да...

— Ты опять без колец, да? — голос Ирины Владимировны раздался из прихожей, едва Лена успела снять куртку. — Неудивительно, что муж у тебя всё время задерживается на работе. Женщина должна выглядеть замужней. — Добрый вечер, — спокойно ответила Лена. — Кольца не ношу, пальцы отекают. — Отекают, сидишь целыми днями дома, от чего им отекать? Всё бы тебе отговорки. Из кухни тянулся навязчивый запах жареной рыбы. Лена терпеть не могла эту запах, но сегодня вновь пришлось прийти «на ужин к маме». Дима настоял...

Субботний вечер повис в их квартире на третьем этаже типовой панельки запахом жареной картошки и столь же раскаленным спором, что, казалось, готов был вот-вот вырваться наружу. Анна сбросила пальто с плеч и, шлёпая по линолеуму в изрядно истёртых тапках, прошла на кухню. Там Денис — её муж — сидел с видом человека, которому только что объявили приговор. — Ты чего такой хмурый? — спросила Анна. — Мамка звонила. — Опять? И что теперь она задумала? — Она спросила, на кого оформлена квартира. Анна замерла...

Дарья стояла на крыльце, опираясь на косяк двери, и с чувством глубокого удовлетворения смотрела на плод своих многолетних трудов. Дом получился именно таким, каким она его задумала: наполненным простором и уютом, с широкими окнами, взирающими на цветущий сад, и просторной террасой, уже устланной изящными плетеными креслами. Воздух был густым от ароматов — свежеструганной древесины, терпкой краски и неуловимой свежести наступающего вечера. Из глубины дома послышались шаги, и на пороге появился Федор...

Возвращение из отпуска для супругов всегда несло в себе сладость: таяло безмятежное время, но манил уют родного дома. Милана и Евгений, обвешанные чемоданами, пропахшими морем и дорожной пылью, ступили на порог. — Ну, вот и дома, — с облегчением выдохнул Евгений, бросив ключи на тумбу. Его взгляд, привычно скользнув по порядку прихожей, не уловил ничего нового. Но Милана встревоженно изменилась в лице. Ее острое зрение выявило едва заметные нарушения: коврик, идеально ровный, будто только что постеленный; пальто на вешалке, повешенное не так...

— Если они еще раз тронут мои котлеты — кто-то будет голодный! — прошипела Анна сквозь зубы, взирая на пустоту холодильника. Тусклый свет кухонной лампы выхватывал из полумрака лишь пару одиноких банок кетчупа да высохшую корочку сыра на средней полке. На столе валялись пустые контейнеры — те самые, что еще утром хранили аккуратно упакованные обеды на два дня. Анна медленно закрыла холодильник. Анна служила главным бухгалтером в районной поликлинике уже пятнадцать лет. Каждое ее утро начиналось ровно в шесть тридцать — завтрак, обед для мужа, и к восьми она уже выходила из дома...

— Давай разведёмся. Так будет честнее. Я оформлю ипотеку на себя, а ты потом впишешься, когда выйдешь из декрета. Аня сидела у окна, лаская округлившийся живот, когда её муж Дмитрий произнёс эти слова. Она подняла взгляд, пытаясь увидеть хотя бы намёк на шутку, но увидела лишь решимость. — А то ты дома будешь сидеть, а я платить. Несправедливо. *** Шесть лет они были женаты. Познакомились в институте, будучи третьекурсниками, в тишине читального зала. Дима подсел к ней, держа стаканчик кофе, и с шуткой про то, что формулы легче усваиваются в приятной компании...

— Мы всё решили, дети. Справедливо и по-честному. Валентина Петровна произнесла эти слова с торжественностью. Её пальцы, отбивали негромкий, но настойчивый ритм по тонкой папке с нотариальными бумагами. Марина сидела напротив свекрови. Рядом с Валентиной Петровной, ссутулился Алексей Николаевич. — Дом, дачу и гараж мы завещаем Леночке, ей с Полинкой нужна крыша над головой. А Серёже… — она позволила себе небольшую паузу, — Серёже достанется память. Папин перстень и, конечно, небольшая сумма на чёрный день...

— Ты опять пришла без звонка, Кира. Сколько можно? — голос Леры дрожал от изнеможения. — Господи, ну что ты начинаешь с утра? — раздался ответ из прихожей. Я же на минутку! Помаду заберу и всё. Лера стояла босиком в дверях спальни. На часах было семь двадцать. Максим спал. Она взглянула на него и вздохнула, словно смиряясь с неизбежным. — Кира, хотя бы позвони, — сказала Лера, входя в коридор. — Это, вообще-то, не норма. — Да ладно тебе, ты уже забыла, что я теперь тебе как сестра? Она покрутила...

«Значит, ты всерьез считаешь, что это нормально?» — голос Ларисы звенел. «Приехать вечером без звонка и заявить, что мы должны разменять квартиру ради твоей сестры? Максим стоял в коридоре. Голова его была опущена, словно он хотел провалиться сквозь пол. — Лара, ну не начинай. Мама просто предложила… — Предложила? Это не предложение, это ультиматум! Ты слышал, как она сказала? «Вы живете как на курорте, пока сестра копейки считает». Знаешь, сколько я вкалываю, чтобы этот «курорт» существовал? Из кухни донесся шелест — Светлана Игоревна вернулась из ванной...