Вита Кравцова

Четыре минуты. Ровно четыре минуты я просидела в коридоре нотариальной конторы на жёстком дерматиновом стуле под табличкой «Соблюдайте тишину». Над дверью кабинета висели круглые часы, и я запомнила каждое их деление, потому что в эти четыре минуты решалось, кем я была последние девять лет...

Зовут меня Фёдор Ильич. Мне 68 лет. Я повар. Не ресторатор, не бизнесмен, не владелец заведения, как принято говорить сегодня, а повар. Руки в старых ожогах, спина, которая помнит каждую смену, и привычка, вбитая на всю жизнь: сначала попробуй, потом соли. Эта привычка однажды спасла мне не суп, а всё, что я строил. Но начну я прямо с того вечера. 20 сентября прошлого года. Нашей с Верой свадьбе исполнялось сорок лет. Самой Веры два года как не было на свете. Ресторан мы с ней построили вместе тридцать лет назад и назвали его просто: «Вера»...

Зоя Максимовна стояла на цыпочках у окна чужой спальни и тянула вдоль рамы ярко-жёлтую строительную рулетку. Квартира была съёмная. Алиса платила за неё сама, каждый месяц, из своей зарплаты. Зою Максимовну сюда никто не звал. Но свекровь стояла у окна, вслух высчитывала метры на тюль и примеряла ткань не к этой комнате, а к той квартире, которую Алиса ещё даже не выбрала. Свекровь её уже выбрала. Обставила. Поделила. И заселилась туда сама. Лента щёлкнула и свернулась в корпус. Зоя Максимовна повернулась к двери...

— Марина, сдай гостевой пропуск на входе. Тебя сюда никто не звал. Знай своё место. Инна Аркадьевна сказала это негромко. Она вообще никогда не повышала голос, считала крик мещанством. Сказала ровно так, чтобы услышали за двумя соседними столиками, повернула на пальце золотой перстень и улыбнулась гостям светской улыбкой. Я стояла между двумя охранниками в тёмных костюмах, с бокалом игристого в руке, который так и не успела поставить. Артур сидел через два кресла от меня, скрестив руки на груди, и очень внимательно разглядывал рисунок на паркете...

Татьяна Николаевна снимала со стены последний плакат с таблицей тригонометрических значений, в пятницу двадцать восьмого октября, в начале шестого вечера, когда в коридоре за дверью кабинета 24-й школы уже погас свет. Плакат был старый, 2011 года, с загнутыми уголками, с тремя чернильными пятнами внизу от лопнувшей шариковой ручки, которую десять лет назад на её уроке неудачно открыл Петя Жук, нынешний врач-хирург в областной больнице. Татьяна Николаевна аккуратно скрутила плакат в трубочку, перевязала канцелярской резинкой, положила в коробку...