Каждая история — урок жизни

В субботу, шестого июня, Анастасия Фёдоровна Бочкарёва высаживала помидоры. Рассада стояла на веранде в пластиковых стаканчиках, сорок два куста, вытянувшиеся за май, крепкие, пахнущие горько и остро, как пахнут только помидорные листья. Грядки она вскопала ещё в прошлые выходные. Теперь оставалось сделать лунки, пролить водой из колодца, опустить куст, присыпать. Работа мерная, спокойная, как дыхание. Участок лежал в двенадцати километрах от Бийска, на пологом берегу у Катуни. Дом из бруса, баня, колодец, теплица, забор из профлиста...

«Ну а куда ей устраиваться? — говорила Кристина. — Кто её возьмёт в шестьдесят два? Будет полы мыть в поликлинике?» «Да я ей так и сказал, — ответил Игорь. — Мам, говорю, тебе уже поздно. Сиди с Тёмкой, мы тебе на продукты подкинем. Всем удобно». Утюг зашипел, выпустив облачко пара. Тамара Ильинична подняла его и посмотрела на штаны: на ткани остался бледно-жёлтый след. Она простояла над ними дольше, чем нужно, и не заметила. Всем удобно. Она повторила про себя эти два слова и вдруг почувствовала, что в комнате стало тесно...

Когда на почту пришло письмо о зачислении, Марина не закричала и не бросилась звонить подругам. Она села на табурет в прихожей, положила телефон на колени и долго смотрела на одну-единственную строчку: «рекомендована к зачислению на бюджетной основе». Двенадцать лет уместились в эту казённую фразу. Репетиторы по вечерам, когда самой хотелось лечь и не вставать. Олимпиады, пробники в областном центре, куда они выезжали в шесть утра на промёрзшей электричке. Сэкономленные на себе деньги, старая куртка, которую Марина донашивала третью зиму, потому что «Ане на курсы»...

Часть 1 https://dzen.ru/a/asKkUvZf6WGVbheT Она не взяла трубку. Просто стояла и смотрела на экран, пока звонок не оборвался сам. — Извините, — сказала она женщине с рулеткой, и голос вышел чужим, будто говорила не она, а кто-то очень усталый внутри неё. — Показ окончен. Женщина растерянно посмотрела на мужчину, тот пожал плечами, и оба вышли, бормоча что-то про «перезвоним, если что». Алевтина заперла за ними дверь на два оборота — впервые за много лет заперла свою собственную дверь так, будто защищалась...

Алевтина Григорьевна домывала последнюю чашку, когда в дверь позвонили дважды — коротко и требовательно, как звонит только сын. Виктор вошёл первым, за ним, стряхивая с плаща капли октябрьского дождя, — Марина. Оба не разулись сразу, потоптались у порога, и это Алевтина отметила первой — обычно Виктор разувался сходу, ещё в детстве приучен. — Мам, мы на пять минут, — сказал он, не глядя на неё. Она вытерла руки полотенцем, пригласила на кухню, поставила чайник — по привычке, машинально, хотя чайник никто просить не собирался...