Дарья Краснова | Проза

Я держала чужих детей двадцать пять лет. Каждую смену. Крошечных, красных, орущих. Все – чужие. В шкафчике ординаторской, за стопкой колпаков, лежало бледно-голубое одеяльце с вязаной каймой. Мама связала его, когда мне исполнилось двадцать пять – вдруг надумаю...

За тридцать два года в налоговой инспекции я усвоила одно правило: если человек отводит глаза, называя фамилию, – проверяй. Первый раз – глазами. Второй – логикой. Третий – бумагой. Я ушла на пенсию девять лет назад...

Он не смог назвать свой год рождения. Замялся на полсекунды – но я четырнадцать лет заполняла медицинские карты в санатории и точно знала: на этом вопросе не запинаются. – Семьдесят... восьмой, – сказал он...

Двадцать восемь лет я возила людей. Через мой вагон прошли тысяч двадцать – я не считала точно, но привычка отмечать каждого осталась с первого рейса. Кто сел, кто вышел, кто плачет в подушку на верхней полке...

Два с половиной года я не заходила в эту комнату. Дверь стояла закрытой, и пыль на ручке лежала ровным слоем – я видела это каждое утро, когда шла из спальни на кухню. Протирала ручку в коридоре, ручку в ванной, ручку входной двери – но эту не трогала...