Честно, не вздыхайте! Это ж день любознательности, пытливости, признания нашей вечной близорукости. А значит, самое главное — допущения собственной способности измениться. И вот в этом бесконечном изменении и есть разумность. Способность распорядиться данным нам умом. «У меня есть ум. Сейчас я его применю и попробую...
В марте 1961 года двадцати двухлетний сын одной из самых влиятельных семей мира, присоединился к Гарвардской антропологической экспедиции в Новую Гвинею. Их интересовала Балиемская долина — горы, джунгли, деревни, ритуалы, каноэ, войны между общинами. Майкл таскает с собой магнитофон и записывает звуки деревень. Сегодня в архиве Harvard сохранились десятки часов его аудио, многие из них стали основой этнографических фильмов Dead Birds и Expedition content. В сентябре они возвращаются, но Майклу мало...
Мы, кстати, уже знаем его супругу Фриду, а теперь самое время поговорить и о нём. В 1933 году Диего получает заказ расписать стену в новом Rockefeller Center в Нью-Йорке. Ривера к тому моменту уже величина в искусстве, но его картины не особенно доступны: основной жанр — огромные фрески на стенах. Такую фреску захотели и Рокфеллеры. В холле своего нового центра. Тема мюрала — «Человек на распутье». В центре — рабочий, который управляет огромным механизмом. Вокруг него — атомы, клетки, звёзды, телескопы и микроскопы...
, высоко-высоко, есть место, о котором мечтают ещё с детства, ещё с колыбельных. Где-то там, за радугой, летают птицы, и мечты, которые мы бережём, на самом деле могут сбыться. Когда-нибудь я загадаю желание звезде и проснусь там, где облака останутся далеко позади, где все тревоги тают, словно сахар. Высоко над крышами домов — вот где ты найдёшь меня. Где-то там, за радугой, птицы уже свободно летят. И я всё думаю: почему же я не могу так же? Я вижу зелёные деревья и красные розы, вижу, как они распускаются для тебя и для меня. И думаю про себя: Какой всё-таки прекрасный мир. Я вижу голубое небо, вижу белые облака, свет нового дня и спокойствие ночи...
