Tetok.net

– Иришенька, доченька, у меня к тебе просьба огромная. Я мешала ложкой остывающий кофе и смотрела в окно. Понедельник, одиннадцатое августа, девять утра. До отпуска в Турции – неделя, чемодан стоял в коридоре наполовину собранный, потому что я начала складывать вещи ещё в воскресенье вечером и не могла остановиться. Двадцать второй раз за двадцать два года мы ехали с Серёжей вдвоём – без свекрови, без детей, без чьих-то детей. Двенадцать дней. Сто сорок две тысячи за двоих, путёвку купили в марте на распродаже...

– Оль, ты в этом году опять до сентября? Лёша сидел на корточках у чемодана и складывал свитера. Свитера на дачу, в мае, потому что «вечером прохладно, а мама говорит». Чемодан старый, синий, с трещиной на молнии. Я его лет десять назад покупала, на распродаже в «Спортмастере». – Лёш. Я тебя спросила. Он поднял голову. Очки сползли на нос, как всегда после душа. – Что спросила? – До сентября ты с детьми у мамы? – Ну Оль. – Он улыбнулся той своей улыбкой, мягкой, домашней, за которую я в две тысячи седьмом так и не смогла на него обидеться ни разу за полгода ухаживаний...

В регистратуре платной клиники сидела девочка лет двадцати пяти, с длинным маникюром цвета мокрого асфальта. Она пробила мой полис ДМС, посмотрела в монитор и сказала: — Анна Игоревна, вас сегодня примет Светлана Анатольевна. Лена Петровна в отпуске до девятого. — Какого девятого? — Сентября. У неё две недели. Я кивнула. Поднялась на третий этаж. У кабинета 312 сидели две женщины, одна играла в телефон, другая листала «Лизу». Запах в коридоре был как во всех клиниках — хлоркой, ароматизатором лимонным и капельку нервами...

Чужой смех в её кухне Лена услышала ещё с лестничной площадки. Женский, грудной, с переливом — и мужской, ниже, тоже не Сашин. Ключ в замке провернулся медленно, будто рука не хотела открывать. В прихожей стояли два чемодана на колёсиках, с бирками авиакомпании. Сверху — пакет «Магнит» с торчащим батоном. — А вот и хозяйка! — донеслось из кухни. — Леночка, заходи, мы чай поставили. Тамара Витальевна сидела за её столом, в длинной домашней кофте, с её чашкой и придвинутой сахарницей. Рядом — Виктор Палыч, отец Саши, листал на телефоне что-то про рыбалку...

— Тань. Я с маминой картой разобрался. Семьсот туда. Я гладила его рубашку. Не юбилейную, обычную, в полоску, в которой он на завод ходит. Утюг шёл по рукаву ровно, я даже шов почувствовала через подошву. — Каких семьсот? — Тысяч. С нашего накопительного. Я подняла голову. Он стоял в дверях кухни в трусах и носках, ещё мокрый после душа, с полотенцем на плече. Сорок девять лет, седые виски, живот появился года три назад, но небольшой. Смотрел не на меня, а на холодильник. — Лёш. С какого накопительного? — Со «Сбера», который зелёный...