Tetok.net

Когда двоюродный брат позвонил с «гениальной идеей», Елена Петровна ещё не знала, что этот разговор закончится битым фарфором, ледяным молчанием и самым честным кофе в её жизни. — Ленка, ну сколько можно эти конверты мусолить? — голос Сергея в трубке звучал так бодро, будто он только что выиграл в лотерею. — Мы же родные люди! Пятьдесят лет друг друга знаем, а всё как чужие — сунули бумажку и разбежались. Скучно! Давай в этом году без конвертов. Подарим друг другу что-то стоящее, весомое! По бартеру, так сказать...

Двести тридцать тысяч рублей и семь лет жизни. Вера сидела на кухне, смотрела на исписанный листок и не могла поверить, что дружба может стоить так дёшево. Вернее, что она сама столько лет платила за то, что дружбой никогда и не было. Вера стала крёстной первый раз, когда ей было двадцать восемь, а её институтской подруге Наташе как раз исполнилось тридцать. Наташа родила двойняшек — мальчика Сашу и девочку Машу — и сразу позвонила с радостной новостью. — Верунь, ты же будешь крёстной, да? Ну кто ещё, если не ты! Ты же моя самая близкая подруга, мы с тобой столько пережили вместе...

500 рублей. Именно столько стоит 18 лет унижений, если пересчитать по справедливости. Галина набрала эту сумму в поле перевода и замерла. Пальцы дрожали — не от страха, от злости. Пять лет она была дойной коровой, пять лет молчала. Но сегодня всё закончилось. Галина Петровна всегда считала себя женщиной рассудительной и приземлённой. В свои пятьдесят с хвостиком она твёрдо стояла на ногах, работала главным бухгалтером в строительной фирме и знала цену каждой копейке. Но когда её давняя приятельница...

Четыреста тысяч рублей. Именно столько стоило Пашке узнать, что родной брат — чужой человек. Но эти деньги он вернул. Каждую копейку. Гриша, старший, всегда ел аккуратно, но быстро. Вот только поставили тарелку с пловом — а у него уже чисто, лишь пара рисинок сиротливо жмётся к краю. А Пашка, младший, вечно копался. Выбирал морковку, дул на мясо, отламывал хлеб крошечными кусочками. Мать смотрела на них и вздыхала. Разные. Как будто и не от одного отца, прости Господи. — Мам, добавишь? — Гриша протянул тарелку, даже не глядя на мать, уверенный, что добавят...

Когда Дашка впервые назвала её мамой, Катя не сразу поняла, что услышала. Просто замерла с тарелкой в руках, боясь спугнуть это слово. А потом вспомнила, как сама когда-то так же впервые произнесла «мам» — и голос дрогнул от страха, что сейчас всё рухнет. Не рухнуло тогда. Не рухнет и сейчас. Анна Петровна смотрела на Катьку через огромный стол директорского кабинета и не скрывала брезгливости. Как будто не ребёнка видела, а что-то противное, от чего хочется держаться подальше. — Да что с вами возиться, — проговорила она устало...