Tetok.net

Нина держала соседку за локоть и пыталась поднять с пола, а та вцепилась в ножку стула и не отпускала. - Зоя Павловна, ну куда вы сами-то полезли, я же просила подождать, - приговаривала Нина, подтаскивая из комнаты подушку, чтобы подложить под спину. - Герань мою надо на балкон вынести, она же без света пропадёт, - жаловалась соседка. - Апрель на дворе, а цветы в темноте стоят. - Я бы через полчаса пришла и сама всё вынесла, вы же знаете. - Знаю, Ниночка, знаю, - виновато отвечала Зоя Павловна. - Но ты на работе до пяти, а мне весь день сидеть и на эти горшки смотреть невозможно...

Сорок минут. Людмила стояла в коридоре собственной квартиры и не могла попасть в ванную. Там плескался мужик в синих трусах — муж сестры жены брата мужа, которого она видела в жизни раза четыре. — Гена, ты скоро? — крикнул из кухни Виталий. — Людка на работу опаздывает. — Две минуты, — донеслось из-за двери. Двадцать минут назад тоже было «две минуты». Три дня назад Виталий вернулся с работы в приподнятом настроении. — Слушай, тут такое дело. Помнишь Лёшку, брата моего? — Младшего? Который в Твери? — Ну да...

Толстая пластиковая папка с треском ударилась о кухонный стол. Замок расстегнулся, и на клеёнку веером посыпались чеки, товарные накладные, распечатки банковских переводов. Оксана смотрела на эту бумажную лавину, и руки у неё тряслись так сильно, что пустая чашка рядом задребезжала о блюдце. — Это что за макулатура? Денис в этот момент методично складывал рубашки в дорожную сумку, тщательно расправляя воротнички. — Не макулатура, а наши семейные обязательства, — ровным голосом ответил он, даже не повернув головы...

Светлана ещё из коридора услышала, как на кухне льётся вода. Не капает из крана, а именно льётся — хорошей такой струёй, как будто кто-то кастрюлю набирает. Только набирать кастрюлю в три часа дня было некому, потому что двоюродная сестра Женя клятвенно обещала сегодня сходить на собеседование и вернуться к вечеру. Светлана скинула кроссовки, прошла на кухню и обнаружила там полный набор счастья: раковина забита грязной посудой, вода бежит через край прямо на пол, а самой Жени нигде не видно. - Женя, ты где? - Светлана перекрыла кран и схватила тряпку с пола...

Тамарка с соседнего стола показала большой палец и прошептала одними губами: «Красота какая». Наташа кивнула, хотя красоту эту уже не видела. Она смотрела на Виктора Степановича, который вышел к микрофону с конвертом в руках, и ладони стали мокрыми. Что-то было не так. В том, как свёкор поглядывал на Катю. В том, как свекровь промокала глаза заранее. Свёкор любил речи. Это все знали. На любом семейном застолье он обязательно выходил с тостом минут на пятнадцать, вспоминал комсомольскую молодость, работу на заводе и непременно заканчивал чем-то про единство семьи...

Металлическая губка скребла по пригоревшей каше, когда телефон Кости на столе звякнул уведомлением. Марина скосила глаза на экран — списание за доставку роллов премиум-класса, четыре тысячи восемьсот рублей. Полвосьмого утра. Зоя выплыла из коридора в пушистом розовом халате. Том самом, который Марина покупала себе на прошлый день рождения. — Костик такой заботливый братик, решил меня порадовать деликатесами, — Зоя потянулась к чашке на столе. — А то у меня от твоих каш тяжесть в желудке. Марина с силой надавила на губку...

Руки тряслись так, что Людмила еле попала пальцем в кнопку отбоя. Геннадий Петрович, хозяин квартиры, позвонил в половине девятого утра и без предисловий сообщил: если долг за два месяца не будет закрыт до конца апреля, он выставит её вещи на лестницу. Сорок семь тысяч за аренду, плюс двенадцать за коммуналку, итого под шестьдесят. А на карте у Людмилы лежало одиннадцать тысяч четыреста рублей, и это были последние. Три недели назад её сократили. Начальница вызвала в кабинет, протянула бумагу и сказала, что компания оптимизирует штат...

Людмила стояла у своей двери и смотрела, как бывший муж заносит в квартиру спортивную сумку и старый телевизор. — Виктор, ты что творишь? — Заселяюсь, — буркнул он, протискиваясь мимо неё в коридор. — Половина квартиры моя, имею право. Три года. Три года она жила одна в этой двушке, платила коммуналку, делала мелкий ремонт, купила новую стиральную машину взамен сломавшейся. Три года он жил у своей Аллочки и вспоминал о квартире только тогда, когда речь заходила о деньгах. — А как же твоя Алла? — Людмила пошла за ним в коридор...

Геннадий третий раз перевязывал галстук, а Людмила стояла в коридоре и чувствовала, как внутри всё сжимается. Юбилей Светы. Сорок человек гостей. И муж в том настроении, когда ему нужна сцена. — Гена, я тебя очень прошу, — сказала она тихо. — Мы со Светой с техникума дружим. Не устраивай сегодня представление. — Какое представление? Ты о чём вообще? — На свадьбе у Нади ты весь вечер анекдоты травил, люди есть не успевали. На дне рождения у твоего брата полез спорить с его начальником про политику...

Людмила дёрнула дверь своей съёмной комнаты и замерла. Ручка повёрнута не так, как она оставляла утром. Она всегда, уходя, проверяла замок дважды — привычка ещё с тех пор, как четыре месяца назад переехала сюда после развода с Вадимом. Замок был закрыт, но дверь поддалась слишком легко, и в комнате стоял чужой запах — не парфюм, не еда, а что-то бытовое, вроде мужского дезодоранта. - Мне кажется, или кто-то заходил? - пробормотала Людмила и машинально огляделась. Вроде всё на месте. Кровать застелена, вещи в шкафу, сумка на стуле...

Замок лязгнул дважды. Нина точно помнила — закрывалась на один оборот. Пакет с кошачьим наполнителем выскользнул из рук и хлопнулся на придверный коврик. Серые гранулы брызнули во все стороны, застучали по линолеуму. На пороге её однокомнатной квартиры стоял бывший муж, которого она не видела ровно четыре года. Вадим стряхнул капли с куртки, шагнул в крошечную прихожую и бросил ключи на тумбочку. Словно и не уходил когда-то со скандалом к молодой Рите. — Привет, Нинок, — буднично сказал он, стягивая ботинки прямо на рассыпанный наполнитель...

На домофоне не было кнопки с номером двенадцать. Людмила потыкала пальцем в пустую дырку, будто кнопка могла появиться от этого. Все номера на месте — одиннадцатая, тринадцатая, — а двенадцатой нет. Выковыряли. Она набрала соседнюю квартиру. - Кто там? - прохрипел женский голос. - Это Люда Самойлова, я к Валентине Петровне пришла, из двенадцатой. Не знаете, почему кнопки нет? - Самойлова? Погоди, спущусь. Через три минуты вышла грузная тётка в халате. Людмила узнала её — тётя Зина с пятого этажа, только постаревшая...