Жуткие истории от Совы.

В тот душный августовский вечер в небольшом отделении полиции на окраине города было не протолкнуться. Пахло хлоркой, дешёвым табачным дымом и казённым потом. За старым деревянным столом, заваленным пожелтевшими папками дел, сидел дежурный следователь, майор со смуглым, иссушенным лицом и тяжёлым взглядом. Его звали Пётр Николаевич. Он уже вторую неделю работал без выходных, и эта бесконечная вереница местных дебоширов, воришек и пьяниц сидела у него в печёнках. Напротив майора, на жёстком железном стуле, сидел молодой парень в синей десантной тельняшке и лихо сдвинутом набок берете ВДВ...

Зима девяносто шестого года выдалась лютой. Мы с парнями грелись как могли, часами торчали в тёмных подъездах панели или бродили вдоль трамвайных путей Самары. Градусник на углу улицы замер на отметке минус двадцать пять, зуб на зуб не попадал. Денег у нас не было совсем, зато дури в головах хватало с избытком. В тот день мы крутились около нашего главного места сбора — небольшого рынка перед крупным гастрономом. Там вечно толпились люди, гудели моторы старых машин, а вдоль длинных дощатых рядов стояли местные торговки...

— Проверь, всё ли ты взял, Игорь, — Анна протянула мужу чашку с горячим чёрным кофе, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. Игорь мельком глянул на часы, аккуратно поправил безупречный узкий галстук и взял чашку. Его лицо, как всегда, выражало спокойную, уверенную строгость человека, который привык управлять чужими жизнями. Он был успешным адвокатом, и эта профессия давно наложила отпечаток на всё его поведение: от чёткой, рубленой походки до привычки допрашивать жену по любому бытовому пустяку. — Папка с судебными актами в портфеле, — сухо ответил он, сделав короткий глоток...

Пётр стоял на крыльце своего просторного деревянного дома, срубленного из толстых вековых брёвен лиственницы. Вокруг, насколько хватало взгляда, раскинулась заснеженная усадьба, окружённая мохнатыми лапами елей, которые гнулись к земле под тяжестью свежего январского снега. Морозный воздух обжигал лёгкие, мелкая пороша покалывала лицо, но мужчина словно не замечал стужи. Он лишь плотнее надвинул на лоб старую меховую шапку и застегнул воротник тёплой чёрной куртки. Его взгляд, устремлённый на стоявшего внизу человека, был твёрдым и холодным, как лед на лесной речке...