Жуткие истории от Совы.

Зима в тот год пришла рано. Холодный ветер гонял по замершей земле серую крупку. На окраине города стояла старая автобусная остановка, заваленная сугробами. На ней, прямо в углу под разбитым навесом, устроил свой дом старый бродяга Пётр. Из рваных коробок, кусков липкой ленты и грязных тряпок он соорудил себе маленькое укрытие. Это был его единственный тёплый угол, его крошечный дом. Пётр сидел на корточках, протягивая вперёд дрожащие руки. Перед ним стояли двое. Бодрый старик в дорогой зимней шапке смотрел на бродягу с брезгливым презрением...

В избе было тихо и душно. Сумерки быстро густели, заполняя углы тёмной комнаты. На столе тускло горела старая свечка. Лев стоял посреди избы, держа в руке острый нож. Его лицо, испачканное землёй и сажей, было неподвижно. Глаза смотрели холодно и прямо. Анна стояла у самой двери, прижав ладони к груди. Слёзы текли по её бледным щекам. — Лев, не надо, я прошу тебя, остановись! — тихо умоляла она мужа. Её голос дрожал от ужаса. Она просила его подумать о доме, о будущем, не совершать этот безумный шаг...

Туман мягко стелился над зеркальной гладью лесного озера, затерянного в самой гуще вековой тайги. Вода была настолько чистой и неподвижной, что в ней, как в огромном зеркале, отражались верхушки столетних лиственниц и бледный диск восходящей луны. На потемневших от сырости брёвнах старого мостка сидели двое: пожилой охотник Егор и его двенадцатилетний внук Алёшка. Их удочки замерли, а поплавки едва заметно покачивались на воде. Вокруг царила оглушительная, умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь редким всплеском пугливой рыбы да далёким уханьем совы...

Хвойный шум веками баюкал эти забытые богом места. Пётр стоял у входа в старый блиндаж, скрытый под слоем зелёного мха и прелых веток. Мужчине шёл пятый десяток, и тайга давно стала его вторым домом. Суровое лицо с глубокими морщинами у глаз, крепкие узловатые пальцы, испачканные в сырой земле, — всё выдавало в нём человека дела, а не слова. Много лет он бродил по местным топям и сопкам, поднимая из земли железные свидетельства прошлой войны. Сейчас в его руках покоился старый карабин времён Второй мировой...

— А вы думали, что в лесу только обычные, бурые мишки живут? — Игорь бросил сухую ветку в пламя, отчего вверх взвился рой рыжих искр. — Как бы не так. Коля придвинулся ближе к огню, кутаясь в форменную куртку. Мальчик перевёл взгляд с тёмной стены леса на лицо вожатого. Позади ребят, за чертой костровища, тайга казалась сплошным чёрным океаном. Вековой бор обступал маленькую пионерскую стоянку со всех сторон, и в его глубине то и дело трещали сучья. — В книжках про это не пишут, — тихо продолжил Игорь, щурясь от дыма...