Александр Терентьев. О йоге.

Нейронка назвала топ-5 причин, почему люди не хотят заниматься йогой. Одна из них Опасения получить травму. Люди боятся, что без должного контроля или при неправильной технике можно повредить суставы или связки — особенно если раньше не занимались подобными практиками. Такие опасения вырастают на фоне просмотров фото и видео-контента «тичерзов», которые постят свои достижения в физическом развитии, демонстрируя мудрёные (для обывателя) положения тела. В реальности работа с человеком, делающего первые шаги в йоге, весьма щепетильна и аккуратна, состоит из самых простых и безопасных упражнений. Но даже эти упражнения заставят занимающегося потрудиться и попотеть , а тренера — не сводить глаз с начинающего. Помогать человеку делать первые шаги в йоге, — работа кропотливая, но ничто не сравнится с наслаждением, когда ты вместе со своим начинающим видишь его первые плоды от регулярных тренировок. Посему занятия выстраиваю так, что вновь пришедший получает львиную долю моего внимания, так-как нам важно, чтоб человек усвоил навыки корректного и безопасного метода практики, это станет надёжным фундаментом для гармоничного развития практикующего в будущем. Тут важный нюанс, что уметь виртуозно выполнять практику самому и научить методу другого человека с «нуля» — весьма разные навыки, причем в последнем совсем будет не лишним определённая одарённость к преподаванию. Эта одарённость в совокупности с опытом и насмотренностью просто не дадут новичку даже начать некорректное действие, которое может навредить. На моём опыте к травмам приводят два пути: Первый. Немного укрепившись и освоившись в практике, подопечный вдруг решает, что «лучше знает», и, вопреки запретам тренера, решает рискнуть. Например, вне занятия, пока он не под присмотром, пробует и… У него «прокатывает», на первый раз. А на второй или третий уже нет, вот и травма. Второй. Пожадничал, переоценил свои силы, решил «не ждать», чутка «рвануть», «подтянуть». Поэтому, когда тренер говорит «слегка тянет», то это должно быть именно «слегка тянет», а не «проверю сейчас свои пределы». Именно из-за этого на собеседовании с желающим обучаться Я проговариваю одну и ту же фразу уже много лет: «Ты делаешь ровно то, что тебе сказано. Всё, что не оговорено, — запрещено». Самыми успешными практикующими становятся те, кто неукоснительно и безоговорочно следуют этому простому правилу. Но если всё же травмировался? Человеческая жизнь в любой сфере, на любом пути состоит из проб, ошибок, и редких удач. Если ты травмировался (-ась), и травма не ограничивает существенно твою подвижность, то правильный выбор, — продолжить заниматься. Но быть внимательным, аккуратным и бережным к травмированному участку, а тренер всегда подскажет как в таком случае скорректировать практику. Помни, старания всегда вознаграждают настойчивого и упрямого.

21 день Слышали хероту, что чтобы сформировать какую-то привычку, достаточно культивировать её 21 день? Полная чушь! Там, видимо, ошибка. Надо 21 раз по 21 день, тогда выходит 441 день, это чуть более 14 месяцев. За это время ты выяснишь, что в твоём «доме» (башке) хозяин совсем не ты и за год этот придёт осознание, какой ты ничтожный, что не можешь привести себя в желаемый вид. И если, вдруг, хватит у тебя настойчивости продолжить, то следующий этап тренировки самообладания длится приблизительно 5 лет. За это время люди бросают совершенно любую самую наилучшую привычку, потому что на такой дистанции сходят абсолютно все. Почему? Потому что люди сосунки и слабаки, а в наше травоядное время и подавно. Никакого отличия от животных: пожрать, поржать, поср...ть, потр...хаться и запастись харчами. Посему расслабьтесь и предайтесь неге. Слабоумие, немощь, боль и страдания дежурят за тобой, вот они будут учить нещадно и наилучшим образом, но будет поздно.

«Нейронка» выдала топ‑5 причин, почему люди не хотят заниматься йогой. Страх Страх, что не получится из‑за недостаточной гибкости или физической подготовки. Многие думают: «Я не смогу принять эти позы, буду выглядеть неловко». Из‑за этого возникает психологический барьер ещё до первого занятия. Ну, если это прям страх и ты не желаешь его побеждать, то лучшей рекомендацией для тебя будет держаться подальше от йоги и никогда её, и всего, что с ней связано, не касаться. Целее будешь. Есть такое? Тогда дальше, естественно, смысла читать тебе нет. Ежели это просто сомнения, но при этом у тебя есть любопытство и интерес, тогда внимай. Большинство поз йоги, которые ты видишь на фотографиях - результат многолетнего труда. Человек либо пахал в детстве, занимаясь какой-то физ активностью, или, уже придя в йога-класс, упахивался на коврике. Да, тренера любят похвастаться своей формой, рассчитывая на толику внимания от обывателей, но тренировки для учащихся (особенно у начинающих) строятся из максимально простых и безопасных упражнений. Как я уже писал про «нехватку времени», сначала мы нарабатываем привычку к занятиям, во время формирования привычки одновременно закладываем «капитальный фундамент» практикующему, состоящий из базовых простых, понятных упражнений, которые не требуют от неофита сверхусилий, но постепенно укрепляют его тело. И только потом, когда тренер убедился в способностях подопечного, на этот «фундамент» уже надстраивают «стены», «этажи», «перекрытия» и тд., то есть более интересные и продвинутые техники и методы тренировок. А гибкость? Гибкость — это результат практики, а не её обязательное условие для старта. Я насмотрелся на гибких людей, чья гибкость им никак не помогает, если предлагаю им сделать действительно серьёзные позы или элементы. Гибкость бывает врожденной, а бывает наработанной, но не то, не другое ни в постижении йоги, ни в стяжательстве счастья весомой роли не сыграет без комплексного систематического подхода и тренерского взора. Иначе все гибкие могли б зваться йогинами, просветленными или светыми, ничего не желали б, довольствовались бы тем, что есть, наслаждаясь простой жизнью, были б самодостаточны. Но это не так. И ещё. Кто больше будет ценить свои труды в постижении йоги? Тот, кто «выпотел» определенную гибкость и стойкость тела с «нуля», или который родился с этой физиологической способностью? Я ставлю на первого.

«Не выключайтесь» Альфред Уильям, или просто Билл Фрэнкленд, прожил 108 лет — и каждый из них был наполнен делом, любопытством и внутренней стойкостью. Британский аллерголог и иммунолог, он словно доказал: долголетие — это не только про годы, а про огонь внутри, который не даёт погаснуть. Путь его начался в тихих залах Королевского колледжа Оксфорда и медицинской школы больницы Святой Марии — там, где наука ещё пахла чернилами и старыми книгами. Но судьба приготовила ему испытание, далёкое от уютных аудиторий: в 1942 году, на Тихоокеанском театре войны, Фрэнкленд попал в плен к японцам. Почти три с половиной года он провёл в лагере в Сингапуре, в том числе в печально известном Чанги. Голод, жестокость, отсутствие самых простых средств для лечения — всё это могло сломить любого. Но Билл не сдался: он продолжал быть врачом даже там, где медицина казалась невозможной. Он лечил, наблюдал, запоминал. Помогал даже тем, кто держал его в неволе, — японским военнослужащим. И позже признавался, что именно в этих нечеловеческих условиях увидел такие грани человеческой физиологии, какие в мирной практике не встретишь никогда. Этот горький опыт закалил его взгляд на медицину: он научился видеть болезнь не как абстракцию, а как живую, беспощадную историю тела.  После освобождения он вернулся туда, где всё начиналось, — в отделение аллергии больницы Святой Марии в Лондоне. А в 1950‑х судьба свела его с самим Александром Флемингом — человеком, открывшим пенициллин. Фрэнкленд стал его ассистентом и с трепетом впитывал каждое предупреждение великого учёного: небрежное использование антибиотиков может обернуться бедой, ведь бактерии учатся выживать. Эти слова Фрэнкленд пронёс через всю жизнь, напоминая коллегам: наука — это не только открытия, но и ответственность. Его собственные открытия тоже меняли мир — тихо, но неотвратимо. Он первым начал методично считать пыльцу в воздухе, превратив сухие цифры в жизненно важную информацию: благодаря ему прогнозы концентрации пыльцы стали частью обычных метеосводок, помогая миллионам аллергиков планировать свои дни. Он экспериментировал с десенсибилизацией — учил иммунную систему не бояться того, что ей чуждо. Порой эти опыты были на грани: однажды эксперимент на себе едва не закончился тяжёлой анафилаксией, но Фрэнкленд не отступил. Он верил: чтобы понять врага, нужно заглянуть ему в глаза — даже если это рискованно. Он стал одним из тех, кто сформулировал «гигиеническую гипотезу»: в мире, где всё стремятся сделать стерильным, иммунная система теряет боевой опыт. Если в детстве она не встречает умеренных вызовов, то потом может начать сражаться с безобидными вещами — пыльцой, едой, шерстью. Эта идея, поначалу казавшаяся спорной, со временем нашла всё больше подтверждений. Фрэнкленд не просто исследовал — он объединял людей. Сыграл ключевую роль в создании Британского общества аллергологии и клинической иммунологии (BSACI), стоял у истоков Международной ассоциации аэробиологии. Для него наука была не одиноким кабинетом, а общим делом. Официально он ушёл на пенсию в 65 лет. Но на деле не уходил никогда. Даже после ста лет он писал статьи, консультировал, спорил, слушал, спрашивал. В 103 года его наградили званием MBE — членом ордена Британской империи — за то, что он десятилетиями не давал науке и людям забыть об аллергии. На вопрос о секрете долголетия он отвечал коротко, почти по‑военному чётко: «Don’t switch off» — «Не выключайтесь». В этой фразе — вся его философия. Не выключаться из работы, из разговоров, из любопытства, из жизни. Оставаться нужным, оставаться внимательным, оставаться живым. И он действительно не выключался до самого конца: даже в марте 2020 года, когда мир замер перед новой угрозой, Фрэнкленд, уже 108‑летний, говорил о пандемии, вспоминал испанский грипп 1918 года и смотрел вперёд — с тем же живым интересом, с каким когда‑то впервые зашёл в медицинскую лабораторию.