Теперь моя очередь

— А Мариночка-то какую кухню себе сделала, — сказала мама, помешивая чай. — Сказка просто. Столешница под мрамор, фасады эти... как их... с подсветкой. Я стояла у окна с чашкой в руках. За окном шёл дождь, стучал по жестяному откосу. Мама сидела за столом, палочка для ходьбы прислонена к стулу, тёмный платок сдвинулся набок. — Когда успела? — спросила я. — Да года два уже. Может, полтора. Я сбилась. Два года. Полтора. Я поставила чашку на подоконник. Руки не дрожали. Пока не дрожали. — А на что она сделала? — спросила я, хотя уже знала ответ...

— Ольга Викторовна, а институт вы в каком году окончили? — В девяносто третьем. — Ага. Спасибо. Мы вам перезвоним. Не перезвонили. Это было одиннадцатое собеседование за три месяца. Ольга сдала пропуск на вахте, вышла из стеклянных дверей и остановилась на ступеньках. Июнь. Асфальт пахнул пылью и разогретой резиной. Юбку она гладила утром сорок минут, потому что утюг плевался паром рывками, и сейчас эта юбка была единственным, что в сегодняшнем дне получилось. На остановке Ольга открыла в телефоне список откликов...

Татьяна Ивановна сидела на кухне и пила чай из той самой кружки с трещиной, которую не выбрасывала уже лет десять. Трещина шла по ободку, как тонкая серая молния, но кружка была удобная, ручка ложилась в ладонь идеально. Всё в этой квартире было удобным и старым. Диван, который помнил ещё мужа, тумбочка с отклеившимся уголком шпона, холодильник «Минск», гудевший басом. И сама Татьяна Ивановна — удобная и старая. Седые виски, собранные в пучок, очки на цепочке, руки, которые знали любую поверхность в этом доме на ощупь...

— Это не моя вода, — Игорь развёл руками. — Само течёт. Природа такая. Природа текла из чёрной трубы под забором. Диаметр — сто десять миллиметров. Нина Петровна знала диаметр точно: накануне померила рулеткой. И сняла на телефон. Участок номер четырнадцать в СНТ «Луговое» отец получил в 1987 году. Шесть соток, глина, ни одного дерева. Первые три года он возил чернозём в мешках на багажнике «Москвича» — по четыре мешка за раз, больше машина не тянула. Нина тогда училась на третьем курсе и ездила с ним по субботам...

— Мам, привет. Слушай, у меня сегодня ну совсем никак. Диму с работы не отпустили, а мне нужно к клиенту. Ты можешь забрать Мишу из садика? Ольга стояла в прихожей с сумкой в руке. Кроссовки уже были надеты. Куртка висела на крючке — та самая, синяя, с потайным карманом для ключей. Она собиралась выйти через две минуты. — Мам? Ты слышишь? — Слышу, — ответила Ольга. — Ну так что? Заберёшь? В трубке шуршало — Катя явно куда-то шла, перекладывала вещи, торопилась. Голос был тот самый — чуть виноватый, но с нажимом...