Тэлим Маат | Египетские Мистерии

Женщина позвонила мне в панике: в доме «поселилось что-то». За две недели — вымотанность у всех, дважды перегорела проводка в одной и той же комнате, кот перестал заходить в спальню и орал у порога, сны у всей семьи стали вязкими и тревожными. И — деталь, за которую я всегда цепляюсь, — на пороге дважды нашли то, чего не приносили: горсть земли под ковриком, а потом воткнутые крест-накрест иглы у косяка. Это уже не «показалось». Это чужая рука работала по дому целенаправленно. Направленное воздействие на жильё — это не «плохая энергетика» вообще...

В одной семье три поколения женщин овдовели молодыми. Прабабка, бабка, мать — каждая похоронила мужа до сорока, каждая осталась с детьми на руках. К четвёртой женщине этого рода, ещё незамужней, я и был позван. Она пришла с готовым приговором себе: «Я не имею права выходить замуж. Я его убью, как все мы». Она не была больна и не была суеверной дурочкой. Она видела повторяющийся узор и делала логичный вывод: рок. Народ называл это «злой родовой планидой», «худой кровью», «родовым проклятием». В этнографии Русского Севера (О...

Ко мне пришёл человек, который сделал всё «правильно». Купил красивую статую, дорогое благовоние, шёлковую ткань, поставил на выделенную полку. И жаловался: не работает. «Стою перед этим, как перед мебелью. Ничего не откликается.» Я спросил одну вещь: «А что было в этой комнате до того, как ты поставил алтарь?» Он замялся. Оказалось — угол, где годами копился хлам, куда сваливали всё лишнее, где висела тяжёлая, застоявшаяся атмосфера. Он поставил храм поверх помойки. И удивлялся, что фундамент не держит...

Я знаю человека, который за один год прошёл путь от «я нашёл свою традицию» до «я всё бросил». В феврале он зажигал свечу перед статуей каждое утро, вёл дневник, чистил себя перед сном. К августу он делал ритуал «когда получалось». К ноябрю не делал вовсе — и объяснял это тем, что «энергия ушла», «наверное, это было не моё». Энергия никуда не ушла. Он просто построил практику как спринт, а прожить её надо было как марафон. Он поставил себе планку жреца при силах послушника — и планка его раздавила...

Однажды операция у меня «поехала» на середине. Ничего кинематографического — никаких голосов из стен. Просто в какой-то момент я почувствовал, что перестал вести и начал следовать. Что не я держу работу, а работа держит меня. Дыхание сбилось, в комнате стало тяжело, и внутри поднялась не паника даже, а холодное понимание: пора выходить. Сейчас, а не «доведу до конца». И вот тут решает не сила и не храбрость. Решает то, есть ли у тебя протокол аварийного сворачивания — заранее продуманный, отрепетированный до автоматизма...