Читающая Лиса

Алёна прижала ладонь к холодному стеклу, следя за тем, как капли сливаются в мутные дорожки. Так и жизнь — когда-то четкие контуры расплылись в одно серое пятно. Пятно одиночества, работы на износ и тихой, всепоглощающей любви к девятилетнему Артёму, который сейчас возился с конструктором в своей комнате. Прозвучал звонок в дверь. Она не ждала никого. Артём выбежал в прихожую, опережая её. — Мам, там дядя какой-то! Сердце Алёны упало в пятки, а потом резко подпрыгнуло и забилось где-то в горле. За матовым стеклом угадывался мужской силуэт...

Дождь стучал в окно нашей любимой кофейни ровно так же, как он стучал в тот день пять лет назад. Тогда мы сидели здесь же, с заплаканными глазами и мокрыми от дождя волосами, и пили капучино, который казался горькой полынью. Две преданные, две обманутые, два отражения одной боли. — Представляешь, он вчера вернулся с командировки и привез мне это, — я нежно коснулась серебряной подвески у горла. Алина медленно вращала свою чашку, не поднимая глаз. Ее маникюр, когда-то безупречный, был слегка облуплен...

Алиса закрыла ноутбук и откинулась на стул, пытаясь отдышаться. Глаза застилала пелена — смесь ярости и унижения. Пять лет в компании, безупречная репутация, десятки благодарных клиентов. И один-единственный отзыв, пришпиливший её к позорному столбу на корпоративном сайте, словно бабочку в коллекцию. Отзыв был размещен на главной странице в разделе «Мнение о наших специалистах». Без подписи. Всего три предложения, выжженные кислотой: «Алиса Петрова абсолютно некомпетентна как менеджер. Хамовата, груба и не готова к диалогу...

Из ванной комнаты доносилось фырканье восьмилетнего Артема и плеск воды. На кухне гулко тикали часы, отсчитывая секунды до возвращения Егора. Марина поймала свое отражение в темном окне над раковиной. Растрепанный пучок, растянутая футболка с затертым рисунком, мешки под глазами. «Похожа на загнанную лошадь», — мелькнула мысль. Она резко отвернулась, будто увидела чужого человека. Ключ защелкал в замке ровно в девять. Егор вошел тяжелой, уставшей походкой, но взгляд его, скользнув по ней, стал оценивающим, холодным...

Аня листала почту, механически удаляя спам. «Распродажа… Вебинар… Выписка по счету…» Она уже было потянулась к кнопке удаления, но взгляд зацепился за сумму. Перевод на пятьдесят тысяч рублей. С карты мужа. Ничего странного. Сергей часто оплачивал крупные покупки. Но это был не привычный интернет-магазин электроники, а незнакомое ФИО: «Ксения Р.». В животе слегка похолодело. Беспочвенная, глупая тревога. Наверняка все объяснится. Сергей вышел из ванной, натирая полотенцем мокрые волосы. Он улыбался, пахнущий знакомым гелем и домашним теплом...

Ольга застряла между этажами — в прямом и переносном смысле. В руках два пакета с продуктами, ключ никак не хочет попадать в замочную скважину новой квартиры, а мысли — о незаконченном отчете и о том, что дочь Даша опять будет ужинать только чаем с печеньем. Сорок два. Разведена. Двое детей. Квартира в ипотеку. Казалось, формула её жизни была выведена до конца дней. — Давайте я вам помогу, — раздался за её спиной приятный баритон. Ольга обернулась, чтобы поблагодарить нового соседа, с которым ещё не пересекалась...

Тихий ужас семейных праздников — это момент вручения подарков. Особенно когда дарит свекровь. Особенно когда при всех. Лена стояла у праздничного стола, улыбка будто приклеена к лицу, и ощущала на себе взгляды гостей. Мама Саши, Ирина Витальевна, с торжественным видом протягивала ей изящный конверт. — С днем рождения, Леночка. Желаю всегда оставаться в тонусе. Лена открыла конверт. Внутри лежала пластиковая карта премиум-абонемента в самый модный фитнес-клуб города. На год. Тишина за столом стала звонкой...

Дождь стучал в огромное панорамное окно, за которым копошились огни вечерней Москвы. В моих руках был конверт, толстый и белый, с логотипом юридической фирмы «Крылова и партнеры». «Партнеры» — это звучало как насмешка. Партнером там была только она. А я, Марина, была живым щитом. Все началось пять лет назад, почти идиллически. Мы с Аней, Анной Крыловой, сидели в кофейне у барной стойки. Пахло жареным кофе и мечтами. — Представляешь, Марин? Свой офис. Не эти казенные стены, где мы с тобой портим зрение над чужими договорами...

Анна стояла у плиты, помешивая куриный бульон. Вторые сутки голова раскалывалась, тело ломило, а в горле будто поселилась наждачная бумага. Но суп не помешает сам себя, сын не доберется сам на тренировку, младшая — в сад, а муж… Муж Сергей уже второй час смотрел спортивный канал, закутавшись в плед. — Ань, а есть скоро? — раздался из гостиной голос, привыкший к тому, что его слушают. — Минут через десять, — ответила Анна, и от собственного хриплого звука ей стало жалко себя. Она разлила суп по тарелкам, позвала всех к столу...

На кухне пахло корицей и яблоками. Аня с силой раскатывала тесто, будто это была не кухонная доска, а поле битвы. За окном плавился золотой сентябрьский вечер, а в ушах стоял голос мужа, звонкий и лёгкий, каким он бывал только в разговорах с ней. «Да мы же как брат с сестрой! Ты что, ревнуешь? Не смеши». Лезвие этого «не смеши» всё ещё торчало в боку. Она смахнула тыльной стороной ладони прядь волос и услышала ключ в замке. — Привет, родная! — Сергей вошёл, пахнущий свежим воздухом и чужим парфюмом — лёгким, цветочным...

Я вытирала чашку, следя за тем, как Саша, пятнадцать лет отроду и вся наполненная бурей, ковыряла вилкой салат. Ее молчание было густым, липким. Еще год назад она болтала за этим столом без умолку. Ключ щелкнул в замке. Вошел Андрей. Не просто вошел — ввалился, принося с собой запах мокрого осеннего пальто и чего-то тяжелого, чужого. Он посмотрел на меня, и в его глазах я прочитала не привычную усталость, а панику. Чистую, животную. — Саш, иди, пожалуйста, в комнату. Нам с папой нужно поговорить...

Дождь барабанил в окно, ритмично и безнадёжно. Анна смотрела, как капли растекаются по стеклу, сливаясь в мутные потоки. В спальне было тихо, только слышалось сопение из радионяни – ровное, удовлетворённое, жизнь кипела там, в комнате с жёлтым светом ночника. Здесь же, в её царстве размером с двуспальную кровать, царила пустота. Инкубатор. Слово врезалось в память, как осколок. Он не сказал его вслух, конечно. Сергей был слишком воспитан для таких грубостей. Но оно витало в воздухе, читалось в его быстрых, оценивающих взглядах, в его прикосновениях, ставших техничными, целевыми...