Своё не отдам

Мне 62 года. Сорок лет я простояла у вязальной машины на трикотажной фабрике. Теперь на пенсии. Вяжу внукам носки, соседкам шапки, себе ничего. Мама умерла в феврале. Ей было восемьдесят девять. После неё остался дом в Лежнёве, под Ивановом. Бревенчатый, с палисадником, с яблонями, которые сажал ещё папа. Дом по завещанию на двоих: на меня и на младшего брата Володю. Володе 58. Он живёт в Иванове, в новом районе, с женой Мартой. Работает мастером на стройке. Мы с ним всю жизнь были не то чтобы близки...

Кофе из автомата в коридоре котельной в тот апрельский вечер был таким горячим, что Татьяна обожгла язык и выругалась про себя. Пластиковый стаканчик она держала двумя пальцами за край, другой рукой расписывалась в журнале давления, и в эту минуту в кармане синего рабочего халата зазвонил телефон. Муж. — Тань, я нашёл! — голос у Дмитрия был возбуждённый, как у мальчишки. — Бригаду нашёл! Ребята толковые, свои, у Серёгиного шурина дачу строили. Руслан у них главный. Готовы хоть с понедельника начинать...

В антракте Ольга вышла из кассы в фойе, чтобы размять спину, и увидела свою брошь на груди у золовки. Злата стояла у большого зеркала с бокалом шампанского и смеялась, запрокинув голову. Вокруг неё были какие-то нарядные женщины, видимо, коллеги из её банка: Злата любила водить их в театр и хвалиться, что у неё тут «свои люди» и билеты без очереди. На тёмно-синем бархатном платье, чуть ниже ключицы, горела серебряная брошь в виде ветки сирени. Пять лиловых камушков-цветков, два зелёных листика, тонкая скань по краю...

Смородину собирала Августа. Её, Маринину, чёрную смородину, которую Марина сажала ещё с покойной свекровью, три куста у старого забора, крупную, сладкую, лучшую на всей улице. Августа стояла в своём синем фартуке с ведёрком на поясе и обирала ягоды быстро и привычно, как обирала их когда-то вместе с Мариной, когда они по-соседски делили урожай пополам. Только стояла она теперь по свою сторону забора. Нового, из серого профнастила, высокого, на бетонных столбах. Смородина росла там же, с её стороны...

По понедельникам Надежда платила по счетам. Так повелось с первого года брака: Виктор зарабатывал, она распределяла, и за двадцать шесть лет ни одна квитанция в их доме не пролежала больше недели. Она садилась вечером за кухонный стол с ноутбуком и чашкой чая с чабрецом, открывала банковское приложение и шла по списку сверху вниз. Свет, газ, вода, интернет, телефон дочери, взнос за гараж. Потом штрафы, если были. Штрафы бывали редко: Виктор водил аккуратно, как водят люди, которые тридцать лет проработали мастером на заводе и привыкли, что за всё потом спрашивают...