SV Bulgakova

У «Заводного апельсина» есть удивительное свойство: два человека могут прекрасно знать эту историю и при этом помнить два совершенно разных финала. Один прочитал роман Энтони Бёрджесса в его полном британском варианте. Другой посмотрел фильм Стэнли Кубрика. В одном случае Алекс в конце неожиданно начинает уставать от прежней жизни и впервые задумывается о семье, будущем и возможности стать другим человеком. В другом — государственный эксперимент отменён, способность выбирать возвращена, и вместе с ней возвращается прежний Алекс...

Есть одна причина, по которой «Морфий» Михаила Булгакова особенно неуютно читать. Автор слишком хорошо знает, о чём пишет. Он знает не только то, как действует лекарство. Он знает, как человек сначала убеждает себя, что ничего страшного не происходит. Как запоминает дозы. Как обещает остановиться. Как перестаёт интересоваться тем, что ещё недавно казалось важным. И как врач, прекрасно понимающий механизм зависимости, оказывается почти беспомощен перед собственной болезнью. Эта точность объяснима...

Парк погиб не в тот момент, когда Деннис Недри отключил электричество. К этому времени проблемы уже существовали. Динозавры размножались, хотя создатели были уверены, что все животные — самки. Некоторые выбирались за пределы предусмотренных зон. На материке происходили странные нападения. Компьютер исправно сообщал администрации, что количество животных соответствует норме. И почти все продолжали считать систему безопасной. Поэтому роман Майкла Крайтона «Парк Юрского периода» — совсем не просто история о динозаврах, вырвавшихся из клеток...

Историю Владимира Дубровского обычно вспоминают примерно так: молодой дворянин лишается имения, становится благородным разбойником, влюбляется в Машу Троекурову, но опаздывает спасти её от нежеланного брака. Красиво, романтично — и слишком просто. Пушкин начинает вовсе не с разбойников и даже не с любви. Он показывает, как законопослушного человека шаг за шагом лишают собственности, положения, отца и в конце концов возможности добиться справедливости законным способом. А потом возникает куда более...

Есть фильмы, после которых кажется, что название понимаешь идеально. «Я — легенда», 2007 год. Опустевший Нью-Йорк. Роберт Невилл в исполнении Уилла Смита остаётся один среди заражённых, ищет лекарство и в финале жертвует собой, чтобы результат его работы дошёл до выживших. Вот почему он легенда. Последний герой. Учёный. Спаситель. Только у Ричарда Мэтисона название означает почти противоположное. Его Невилл становится легендой не потому, что спас новый мир. А потому что новый мир начинает бояться его так же, как когда-то люди боялись вампиров...