Романы

С наступлением лета Фотинию так и тянуло за околицу; подолгу стояла она в густой колыхающейся траве и все смотрела на уходящую в небо дорогу. Конечно же, сей факт не укрылся от Зелейницы- Амиде; у властительницы времени глаза на каждом цветочке-лепесточке. Спустившись с гор с полными корзинами ягод и грибов, Зелейница и Алатырь сразу же приметили на кромке поляны ворожею. - Ланочка! – ласково окликнула ее Амиде мирским именем. – Что ты там торчишь постоянно? Ждешь кого? Засобирался к нам кто? Вздрогнув, Фотиния медленно обернулась и, увидев ее лицо, Зелейница всполошилась...

Сотовый надрывался, оглашая дом какими-то немыслимыми трелями. И о чем только думали заводчики, ставя на телефон эдакую дикую мелодию. Чтобы хозяева раньше времени схлопотали инфаркт? Звонил друг семьи Мишка; Лера хотела было взять трубку, но в последний момент передумала и, отнеся телефон Глебу, удалилась на кухню. Не хотелось слышать, о чем будут говорить мужчины, но радостные вопли мужа все равно просочились сквозь закрытые двери. И судя по возгласам, можно было догадаться, что Мишка собирается к ним приехать...

Звонок от бывшей золовки раздался как гром среди ясного неба. - Демид умирает, приезжай… - не поздоровавшись, бросила она в трубку. Тоня даже не сразу поняла, с кем разговаривает. Забылся за двадцать лет властный голос сестры мужа, забылся… - Слышишь меня, Антонина! Приезжай! Алле! – приняв молчание невестки за отвратительную связь, золовка начала дуть в трубку и аллекать так громко, что зазвенело в ушах. - Да, слышу я, Устинья, слышу! – с трудом вспомнив имя бывшей родственницы, отозвалась Тоня...

«Почему я так не люблю эти праздники? Все как оглашенные носятся с выпученными глазами по рынкам и магазинам, не протолкнуться… Хватают все подряд, будто это последний праздник в их жизни. Всё, больше не будет! И поэтому надо как можно больше съесть и выпить напоследок! Ну, Новый год, и что теперь? Что же так сердце-то рвать… Нет, скорее желудки, а не сердце. Я вот взяла всего по минимуму, даже стыдно стало в очередь к кассе становиться. У всех навалено в тележках, а то и в двух, и с горкой. Пришлось...

Обнаружив себя на кладбище возле могилы незнакомой женщины, Максим глухо выругался. Опять. Это происходило стабильно раз в неделю. Он не помнил, как оказывался здесь и даже не помнил момента, когда его посещала эта нелепая идея. Дома, на улице, в транспорте, или на работе? Что было перед этим? Ведь должно быть, если в течение года он наведывается именно на это кладбище, именно к этой могиле? Симпатичная женщина с фотографии мило улыбалась, глядя куда-то вдаль. - Что ты от меня хочешь? – устало произнес Максим и замер, почувствовав за спиной чье-то присутствие...

Пролог Брат с сестрой стояли под бездонным июльским небом, словно молодые боги. Теплый ветер трепал Ромкины выгоревшие от солнца волосы, отросшие ниже плеч и перехваченные берестяным ремешком. Повзрослевшие и загоревшие они были прекрасны, хоть картину пиши. Держа в руках бумеранг, Роман с грустной улыбкой взглянул на ставшую уже родной поляну и импровизированный лагерь. Взглянул, будто предчувствуя, что скоро исчезнут отсюда. - Тебе кажется, что мы не вернемся? – проследив за Ромкиным взглядом, спросила Настя...