Рассказы жанра фантастика

Истинному мечтателю — живущему в каждом из нас, посвящается. Сергей и Даня шли по тропе, уходящей вглубь северного леса. День кланялся к вечеру. Небо наливалось медным светом, а ветви сосен тянулись вверх, будто молились солнцу. Воздух был прохладным, чистым, наполненным запахом хвои и влажной земли. Сергей остановился. Он всегда чувствовал природу не кожей, а сердцем — её ритм был близок его собственному. Теперь же лес что-то шептал ему, предупреждал, но и поддерживал. Будто сам мир хотел помочь...

Истинному мечтателю — живущему в каждом из нас, посвящается. Город просыпался. Миллионы людей спешили на работу, подчиняясь невидимому сигналу. Еще один день борьбы за существование, за место под солнцем, за кусок пожирнее в бесконечной суете мегаполиса. Но Ивана Летова не было в этой толпе. Пока другие шли в офисы и на заводы, он был в заброшенном ангаре на окраине города. Для него движение было не просто способом добраться из точки А в точку Б. Для него танец, гимнастика, сама физика человеческого тела были смыслом жизни...

Пепел взвился в воздух, будто живой, и мир разорвался. Аэлин ещё не успел вдохнуть, когда его хлестанула чужая смерть. Остро. Слепяще. Как если бы в его голову ударил раскалённый клинок. Он увидел мгновение — короткое, как вздох: человек в серой накидке отступает, зажимая ладонью грудь; по пальцам течёт кровь, превращаясь в нити. Кто-то тянет их — грубо, хищно. Боль выталкивает сознание. Лицо убийцы скрыто серебряной маской, за которой не видно ничего — ни глаз, ни рта, одна только гладь: Тень, которая отражает всех, кроме себя...

Скала под ногами треснула. Яра успела только почувствовать, как воздух рванул вверх, — и уже летела в бездну, к ревущему солёно-синему шторму. Из горла вырвался крик, но звук тут же разорвал ветер. Она отчаянно вскинула руку, пытаясь ухватиться хоть за что-то — и внезапно чьи-то пальцы схватили её за запястье. — Нашла время гулять, — процедил Оррен, вытягивая её на карниз. Он был старше всего на пару лет, но стоял, будто высеченный из чёрного камня — устойчивый, сухой, злой. Его глаза отражали сияние штормовых всполохов, что метались под обрывом...

Когда земля вздрогнула под ногами, Льон понял, что опоздал. Буря Пепельного Жнеца шла по равнине, как зверь, поднятый с цепи: стена из серого огня, искрящихся частиц и рваного ветра. Она гудела — низко, грудно, будто в её недрах бушевал чей-то отчаянный рёв. И в этом гуле слышалось имя Льона, как предупреждение или насмешка. — Накрывает! — выкрикнула Хельда. Её косы били по плечам, как бичи. — Бежим к кавернам! Но Льон уже видел, что они не успеют. Буря была ближе, чем казалась. Слишком близко. Слишком жива...

Пламя ударило в лицо, как живое существо. Яромир рухнул на ребра каменного моста, едва увернувшись от раскалённого луча, что расплавил его плащ до прозрачной золы. Над ним ревел Шпиль — гигантская башня из пульсирующего стекла, центральный орган города Вейдры. Башня трещала, словно внутри неё кто-то пытался выломиться наружу. — Ты разбудил его! — голос сестры пробился через грохот. Элва схватила Яромира за плечо, рывком ставя на ноги. — Пока Сердце не рассветёт полностью, мы ещё можем… Воздух вокруг содрогнулся...