Рассказы

– Только давайте сразу договоримся: гулять с ней по утрам я не буду. Если Миша хочет собаку, значит, Миша и встаёт с ней до школы. Серёжа произнёс это ещё в машине, когда мы свернули к приюту. Сын на заднем сиденье шумно вздохнул, но спорить не стал. За последние месяцы он уже понял: чем дольше уговаривать отца, тем крепче тот держится за своё решение. – Я сам буду гулять, – сказал Мишка. – И кормить тоже сам. Вы вообще можете ничего не делать. Серёжа посмотрел на него в зеркало. – Вот эту фразу я запомню...

– Андрей, не открывай ему сейчас дверь. Сначала звякни ключами ещё раз и сам посмотри, что он делает. Муж остановился в прихожей и убрал руку от замка. Яшка сидел возле тумбы для обуви. Ещё секунду назад спокойно вылизывал лапу, но стоило Андрею пошевелить связкой ключей, как кот замер. Металл тихо звякнул. Яшка прижал уши и попятился в комнату. – Свет, ты уже третий день следишь буквально за каждым его движением. Может, он просто стал пугаться резких звуков после того, как где-то шатался? – Тогда почему именно ключей и защёлок? Девять лет они ему не мешали...

– Зин, не говори на приеме, что тебе теперь врач не нужен. С твоей любовью к громким фразам ещё решат, будто ты собираешься лечиться одними котами. Зинаида поставила передо мной чашку и недовольно поправила салфетку. У её ног сидел Тимоша – огромный сибирский кот с тёмной полосатой спиной и белой грудью. Савелий занимал половину подоконника и наблюдал за двором через стекло. – Я ни разу не говорила, что врач мне не нужен. Я сказала совсем другое: эти двое заменили его в одном конкретном деле. Он полтора года повторял мне одно и то же, а они заставили выполнять без единой лекции...

– Нин, ты только не говори, что собираешься оставить его себе насовсем. Он же миску перед носом не видит и от твоей ладони вздрагивает. Нина сидела на корточках возле кухонного стола и придерживала ладонью маленького чёрного котёнка. Тот стоял на сложенном полотенце, широко расставив лапы, и медленно водил головой из стороны в сторону. Оба глаза были мутными, веки воспалёнными. Когда Нина переставила блюдце почти к самой его мордочке, котёнок никак не отреагировал. Зато на её голос сразу повернул голову...

Эту историю мне рассказала женщина в ветеринарной клинике. Мы сидели в очереди: я со своей переноской, она — с огромным серым котом, который занимал почти два стула и смотрел на всех так, будто лично оплачивал приём. Женщину звали Елена. Кота — Тихон. — Его муж назвал, — сказала она. — Думал, тихий будет. Ошибся. История Тихона началась шесть лет назад, в январе. Елена возвращалась домой после вечерней смены. Было около десяти, на улице — мороз, от которого лицо начинает болеть уже через несколько минут...

Тамара Ивановна живёт одна в обычной двухкомнатной квартире на окраине Воронежа. Дом старый, кирпичный, подъезд с тяжёлой дверью, которая зимой хлопает так, будто кто-то сердится на весь этаж. В большой комнате у неё сервант с хрустальными рюмками, которые никто не доставал лет пятнадцать, телевизор с вязаной салфеткой на тумбочке и кресло у окна. В кресле Тамара Ивановна обычно читает газету, штопает носки или просто сидит, глядя, как во дворе кто-то торопится с пакетами из магазина. Дети у неё давно взрослые...