Семейные разборки

Полгода тишины. Ни звонка, ни сообщения. Галина считала, что дочь сама виновата, пока случайная встреча в поликлинике не перевернула всё. История о том, как гордость чуть не стоила ей семьи Телефон молчал уже сто восемьдесят три дня. Я считала. Каждое утро открывала переписку с Леной, перечитывала последнее сообщение и клала трубку обратно на тумбочку. Экраном вниз, чтобы не видеть пустой экран без уведомлений. Я не плакала. Точнее, не позволяла себе. Потому что если заплачу, значит, признаю, что виновата...

Свекровь сделала дубликат ключей. Я ответила Вера вернулась с работы и замерла на пороге. В квартире кто-то переставил мебель, на кухне пахло чужими духами. А на крючке у двери висел новенький ключ, которого утром там не было. *** Вера почувствовала это ещё на лестничной клетке. Запах. Не её духи, не её стиральный порошок. Что-то сладковатое, приторное, от чего сразу засвербело в носу. Она повернула ключ и толкнула дверь. В прихожей стояли чужие тапочки. Бежевые, с вышитыми розочками, до боли знакомые...

Телефон зазвонил в четверг, в половине седьмого утра. Я стояла у плиты, помешивала кашу и смотрела, как за окном моросит октябрьский дождь. Номер был незнакомый. Трубку я всё-таки взяла. И сразу пожалела. «Валя, это Лариса. Мама в больнице. Инсульт. Врачи говорят, может не выкарабкаться. Приезжай». Голос сестры звучал глухо, будто она говорила из-под воды. Я молчала. Каша начала пригорать, и кухню заволокло сладковатым дымком. А я стояла с телефоном в руке и думала только одно: нет. Нет, я не поеду...

Записка свекрови лежала в старой поваренной книге Вера приехала на дачу разбирать вещи покойной свекрови. Муж торопил с продажей. А она нашла записку, спрятанную между страницами старой поваренной книги. И поняла, почему Капитолина Петровна так странно смотрела на неё перед смертью. Дача пахла сыростью и старыми газетами. Вера открыла калитку, прошла по дорожке, заросшей одуванчиками, и остановилась у крыльца. Три месяца прошло с похорон Капитолины Петровны, а на окнах всё ещё висели её занавески в мелкий цветочек...

«Купила дом, встречай гостей!» Вика, сестра мужа, сказала это так радостно, будто вручила мне путёвку на море. А я стояла на кухне с мокрой чашкой в руке и сначала даже не поняла, что она имеет в виду. «Кого встречать?» «Наших, кого же ещё. Мама, тётя Лида с мужем, Пашкины друзья. Ну и двоюродные из Твери, они уже билеты взяли. У нас пока коробки, мебели нет, переночуют у вас. А утром все приедут ко мне на новоселье». Она говорила быстро. Уверенно. Будто я уже поставила мясо в духовку и достала чистые простыни...

Четыре года тишины. Ни звонка, ни открытки на день рождения, ни даже сообщения в мессенджере. Тамара, сестра моего покойного мужа, словно вычеркнула меня из жизни в тот самый день, когда мы вернулись с кладбища. Я не обижалась. Честно. Мы никогда не были близки, и после Колиной смерти нас уже ничего не связывало. Ни общие дети, ни общее имущество, ни даже общие воспоминания, которыми хотелось бы делиться. Тамара жила в соседнем районе, работала бухгалтером в строительной фирме, растила внука. А я тихо привыкала к тому, что теперь одна...