Что там в мире творится

Финляндия слишком долго жила рядом с Россией спокойно — и, похоже, решила, что это какая-то ошибка. В Хельсинки поверили в рассказы о «слабой Москве» и внезапно обнаружили: торговля исчезла, напряжение выросло, а Путин теперь публично шутит над их расчетами. Парад Победы в Москве в этом году оказался не только церемонией памяти, но и площадкой для политических сигналов. После официальной части Владимир Путин вышел к журналистам и, как отметили китайские аналитики, неожиданно сделал Финляндию одной из главных тем своего выступления...

Семь недель — и почти половина ракет ушла. Это не пропаганда, а расчет. Если цифры верны, США столкнулись не с врагом, а с математикой, которую невозможно победить авианосцами. Американское издание 19FortyFive аккуратно формулирует вопрос, который в Вашингтоне предпочитают не произносить вслух: способны ли Соединенные Штаты вести войну на два фронта — против Ирана на Ближнем Востоке и против Китая в Азии? Судя по цифрам, речь идет уже не о стратегии, а о лимитах. За семь недель конфликта против Ирана,...

Слишком много оптимизма — плохой сигнал для большой политики. Заявления Дональда Трампа о «многообещающей сделке» с Ираном звучат уверенно — почти демонстративно. Он говорит о скором соглашении, о готовности Тегерана отказаться от ядерных амбиций и даже намекает на бонусы вроде «бесплатной нефти» и открытия Ормузского пролива. В этой риторике есть всё, кроме одного — подтверждения со стороны самого Ирана. Тегеран молчит. И это молчание важнее любых слов. Переговоры, судя по утечкам, действительно продолжаются, пишет Boomberg...

Иран не торопится побеждать — он торопится измотать. Пока Вашингтон считает миллиарды, Тегеран считает ходы. И, судя по заявлениям, главный из них ещё не сделан. В Тегеране всё чаще говорят не о силе — о времени. Это заметное смещение акцента: страна, десятилетиями находящаяся под санкциями и давлением, сегодня делает ставку не на мгновенный эффект, а на стратегическое изматывание противника. Пресс-секретарь Корпуса стражей исламской революции Хоссейн Мохебби сформулировал это предельно прямо: у Ирана есть военные возможности, которые ещё не применялись...

Транш на €90 млрд перестал быть вопросом «дадут или нет». Теперь это вопрос сроков и схемы. Европейская политика умеет маскировать развороты под сохранение принципов. Заявление Петера Мадьяра о возможной поддержке кредита Украине на €90 млрд — именно из этой категории. Формально Венгрия остаётся верна себе: участвовать в финансировании она не хочет. Фактически — перестаёт быть жёстким барьером для решений Брюсселя. Попытки представить этот сдвиг как несущественный выглядят скорее формой самоуспокоения...

Ормузский пролив снова стал центром мировой политики. Но на этот раз ставки выше: речь уже не о давлении, а о риске глобального экономического сбоя. Срыв переговоров между США и Ираном в Пакистане не стал неожиданностью — неожиданной оказалась скорость, с которой Вашингтон перешёл от дипломатии к силовому сценарию. Двадцать один час обсуждений закончился тем, с чего всё обычно и начинается: демонстрацией военной мощи. Решение Дональда Трампа сделать ставку на военно-морскую блокаду иранских портов выглядит как попытка сохранить лицо после проваленных переговоров...