Глазами мужчины

Было без двадцати двенадцать. Я встал попить воды и вышел из спальни босиком, не включая свет. В темноте чуть не налетел на Аллу. Она стояла в халате у Тиминой двери, привалившись плечом к косяку, и не двигалась. Не стучала, не звала, за ручку не бралась. Стояла и слушала. Из-под двери пробивалась тонкая полоска света. За дверью было тихо: ни музыки, ни голоса. Изредка поскрипывал стул, и всё. – Ты чего? – спросил я шёпотом. Алла не вздрогнула, как будто ждала, что кто-нибудь выйдет. Повернулась ко мне и улыбнулась...

Раньше когда я возвращался с работы, Ольга почти сразу выходила в коридор. Иногда в домашнем халате, иногда с полотенцем на плече. Обнимала меня, спрашивала, как прошёл день, начинала рассказывать про библиотеку, про читателей, про какую-нибудь смешную женщину, которая снова вернула книгу с загнутыми страницами. Я обычно отвечал на ходу: – Да нормально. И проходил в комнату. Теперь в прихожей я был один. Ольга сидела на кухне с телефоном или книгой. Не спрашивала, почему я задержался. Не интересовалась, что было на работе...

В тот вечер я пришёл домой позже обычного. Марина встретила меня в прихожей, забрала пальто и спросила: – Устал? – Немного. – Ужин на плите. Я сейчас в комнату, мне нужно кое-что разобрать. Я кивнул, поцеловал её и пошёл на кухню. – Спасибо, – сказал я уже ей вслед. – Не за что. Марина ушла в гостиную. Там она обычно складывала бельё, разбирала бумаги или просто сидела на диване с телефоном. Я слышал, как она несколько раз открывала и закрывала ящики. Поужинал один. Еда была вкусной, как всегда. Я даже подумал, что надо будет сказать ей об этом, но почему-то не сказал...

Телефон завибрировал на тумбочке около двух часов ночи. Лена не проснулась. Она вообще в последнее время засыпала быстро: приходила после работы, молча снимала пальто, ставила чайник, принимала душ и почти сразу ложилась. Иногда я ещё успевал спросить, как прошёл день, а иногда она отвечала уже с закрытыми глазами. В тот вечер она вернулась совсем уставшей. Поужинала без особого аппетита, сказала, что завтра снова нужно рано вставать, и легла рядом со мной. Через несколько минут её дыхание стало ровным...

Когда Света поставила в прихожей третью большую сумку, Лариса всё ещё верила в две недели. Света была сестрой её мужа. Приехала с сыном Витей, мокрым зонтом и лицом человека, которого жизнь снова прижала к стене. – У нас трубы меняют, – сказала она. Пыль, рабочие, вода через раз. С ребёнком там невозможно. Мы ненадолго. Сергей стоял рядом, молчал и кивал. Лариса отступила от двери. – Проходите. Тогда ей казалось, что так правильно. Родные же. Не на улице оставлять. У Ларисы с Сергеем была двухкомнатная квартира на окраине Ярославля...

– У меня жена, – сказал Павел. – Я её люблю. Он сидел в кресле, положив ладони на колени. Часы на стене тикали слишком громко. В кабинете пахло кофе и бумагой, а за окном был мартовский вечер. Он приехал на дорогой машине, в хорошем пальто, с часами, которые могли стоить как чья-то годовая зарплата. Но выглядел он не состоятельным мужчиной, которому всё по плечу. Он выглядел человеком, загнанным в угол. Психолог кивнула. – И есть другая женщина. Её я тоже люблю. По-другому, но люблю. И ничего с этим не могу сделать...