Она продала дачу отца, чтобы спасти подругу.

Часть 1 Тамара Викентьевна открыла дверь в домашнем халате, с кружкой в руке и очками на лбу. Посмотрела на Нину — на её лицо, на то, как она держит телефон, — и молча посторонилась. — Заходи. Чай будешь? — Буду. Они сели на кухне. Нина достала из сумки листок — мятый, с ручкой, которая сначала не писала. Тамара Викентьевна взяла его двумя пальцами, поднесла к свету, прочла. Прочла ещё раз. — Давно взяла? — В октябре. Прошлого года. — Возвращать не пробовала просить? — Телефон выключен. Сын сказал, что занята...

Нина всегда заваривала чай слишком крепким. Светлана говорила об этом каждый раз — садилась за стол, морщилась, отодвигала кружку на край и всё равно пила до дна. Двадцать три года они знали друг друга так близко, что даже эта мелочь стала чем-то вроде ритуала. Нина заваривала. Светлана морщилась. Обе смеялись. В тот вечер в конце октября Светлана позвонила в половине одиннадцатого. Нина уже лежала в постели с книгой — читала один и тот же абзац третий раз подряд, потому что мысли всё время уезжали куда-то к работе, к сломавшемуся котлу, к тому, что завтра снова понедельник...