Гопник и красавица

Июнь сорок второго на карельском Пудожском лесопункте, что остался от Белбалтлага, болезненно не кончался. Ночи стояли белые, и это мешало побыть одному, спрятаться: отсюда не убежать, и даже не умереть незаметно — вся твоя жизнь на глазах полутысячной команды. Как кильки в банке, только масла не было. Купа сидел у барака, на перевёрнутом ушате — большой деревянной кадке с ушами, в которые вставлялся кол для переноски ёмкости вдвоём. Шестнадцатый год отсидки. Он знал счёт так же, как знал своё имя и погоняло, — специально не считая, просто ориентировка в закрытом сволочном пространстве...

Часть 7. Ночь была тихая, безветренная, звёзды ясные — из тех ночей, когда кажется, что в городе уже ничего не может случиться после краха во время наводнения. Судостроительный трест весьма пострадал: Балтийский завод, находившийся на Васильевском острове, был затоплен первым. Электростанция была остановлена, в котельной из-за возможного взрыва спустили пар, повалены колонны на строящихся судах, потонула баржа с донецким углём (весь запас топлива на зиму), немецкий теплоход, пришедший на завод с грузом стальной стружки, утонул у берегового причала...

Часть 6. Сентябрьское наводнение 1924 года. Или что объединяет Анну Ахматову и Алису Фрейндлих? Воскресенье, 7 сентября 1924 года, было тёплым — под двадцать градусов, солнце, ни капли дождя. В окна Гороховой,...

Ваське дали кличку Чугун по смерти его тёзки в двадцатом году — за такую же жестокость и силу; к тому же он ходил под его братом в Москве — под Яшкой Кошельком, пока не переметнулся в Питер поначалу серьёзных чисток: Дзержинский лично возглавил наркомат внутренних дел 30 марта 1919-го, из угро уволили пятнадцать человек, в приказе по Московскому округу постановлено было расстреливать бандитов на месте. Васька — Ворот был из прислуги купеческой среды Кузнецовых, разбойничавших ещё до революции; отца не знал...

Сад Сан-Галли тянулся от Лиговского проспекта до самой Николаевской железной дороги — длинный, узкий, зажатый между заводскими корпусами и оградой. Чугунная решётка сада, отлитая ещё на заводе самого Сан-Галли, местами была выломана — хватало щели, чтобы пролезть человеку, а то и двоим...

Часть 3 Бандитские разборки. Жоржик выложил добычу на стол, как бабка выкладывает карты: аккуратно, одну к одной, не торопясь. Серьги — сюда, брошку — сюда, портсигар — в сторону, мелочь — в кучку. Купа стоял у двери, ждал. Жоржик не смотрел на него, считал молча, шевеля губами. Потом отделил долю — пачку госзнаков — и положил на край стола, не поднимая глаз. Купа взял, сунул в карман и вышел. Разговоров не было: Жоржик не разговаривал с инструментами. Остался один. Перебрал ещё раз, медленно, и тут рука остановилась...