Мифология от Психеи

Они должны были встретиться на страницах этой повести, ибо олицетворяют сознательное и эмоциональное. Они не были богами и должны были пройти свой земной путь, полной чашей отпив все перипетии судьбы. Но чаша Психеи сделала её богиней, а его лишь легендой. Они не были знакомы при жизни и не встречались в царстве мёртвых. Но образы их причудливо переплелись. И в памяти поколений они олицетворяют две стороны человеческой души. Родившись людьми и прожив разные жизни, они доказали реальность подвига и бессмертия...

Случилось так, что после всех злоключений Психея была приглашена на обряд посвящения. Впервые она была допущена на официальную церемонию и очень волновалась. Эрот подвёл её к матери. Афродита поцеловала своего непутёвого сына, но когда он посадил Психею на своё место рядом с ней, демонстративно отвернулась. Эрот, загадочно улыбаясь, куда-то исчез. Пытаясь загладить возникшую неловкость, Психея спросила Афродиту о смысле предстоящей церемонии. Но та, бросив на невестку невидящий взгляд, встала и отошла к Гере, найдя тему для беседы...

- Как исправить мне то, что должен я исправить? – спрашивал себя Эрот снова и снова. И не находил ответа. Сколько бы ни просил он Зевса о снисхождении, не находил его ни в словах, ни в поступках Великого. Казалось, само упоминание о Психее раздражало Вершителя, превращая его в одночасье то в оплот веры, то в блюстителя нравственности. Но надо было что-то делать. Она была там… одна… и ей было плохо… И когда заговорил с ним хромой кузнец. Изгой и мастер. Как за последнюю надежду уцепился он за его участие и искренность...

- Есть ли иной способ найти моего любезного мужа? – спросила Психея, дрожа от страха. – Мне кажется, царство мёртвых – не место для долгожданных свиданий. - Тартар, – возразил Гефест, – это царство памяти. Душа существует до тех пор, пока о ней кто-то помнит. Где, как не там, искать пропавшего мальчишку? Уж кто-кто, а Аид знает всё о мёртвых, а значит, и о памяти живых. - Но муж мой бессмертен. Что делать ему в печальных воспоминаниях живых? Или бессмертие личности – есть только образ её? Но тогда каждый может стать… богом, совершив что-то, оставшееся в памяти поколений...

- Сёстры, милые, мне совет ваш нужен. Муж мой исчез. Я видела его, и это причина моего отчаянья, – вся в слезах вбежала в столовую Психея. – По моей вине стал он изгоем. Что делать мне? Переглянувшись, сёстры встали из-за стола, где завтракали, наслаждаясь нечеловеческой роскошью. Средняя положила в рот ломтик персика, истекающего соком, и прижала к груди рыдающую Психею. Она гладила её по вздрагивающим плечам, шептала ей на ушко ласковые слова, искоса поглядывая на старшую. А та, задумчиво делая маленькие глотки из агатовой чаши и смакуя игристое вино, молча оценивала сложившуюся ситуацию...