Заблудшие души

В это время в деревне, у кузницы, были слышны звуки ковки. Кузнец Михаил был занят своей работой. Вот он выковал очередной доспех, повесил его на стойку и присел на скамейку, стоящую неподалёку. — Анга! — крикнул он. В дверь вошла женщина с кружкой кваса и протянула её кузнецу. — Уже три года прошло, — сказала она тихо. — Три долгих года, как пропал наш мальчик. Если бы не твоё занятие… и не та старуха со своим посохом… — Хватит, — оборвал её Михаил, хмуро глядя в кружку. — Это тут совсем ни при чём...

В это время Дана сидела на краю моста, обхватив колени руками, и вглядывалась в туман над рекой. В душе разливалось странное тепло — она надеялась снова увидеть Ярослава. Почему я так радуюсь мысли о встрече с ним? — размышляла она. — Может, мы были как‑то связаны при жизни? И почему мне больше не хочется прыгать с моста? Раньше это казалось неизбежным, а теперь… теперь я хочу жить. Или хотя бы существовать по‑новому. И тут её взгляд зацепился за что‑то блестящее — кулон, зацепившийся за щепку, торчащую из доски моста...

Ночью я бродил по болоту, и в голове роились ответы на многие вопросы. Почему болото сразу не потянуло меня обратно, а дало столько времени пробыть с Даной? Что на это повлияло? Может, в дневное время болото слабеет? Или дело в моей помощи людям? Одни вопросы — и так мало ответов… Нужно вспомнить, как всё произошло. Зачем и куда я брёл через болото? Я направился к месту своей гибели — туда, где когда‑то утонул. Туман здесь был гуще, а воздух — тяжелее, будто сам мир напоминал: «Это твоя могила»...

Серый туман стелился над болотом, словно тяжёлое одеяло, поглощающее звуки и размывающее очертания. Тропа, едва заметная среди кочек и бурых зарослей камыша, уводила всё дальше в глубь этих зловещих мест. Я шёл вперёд, сжимая в руке старый дубовый посох, который когда‑то принадлежал моему деду. Он говорил, что в этих краях главное — не свернуть с пути. «Любая ошибка здесь, — повторял он, — может стоить жизни». Я старался не думать о том, что ждёт впереди. В голове крутилась одна мысль: «Только вперёд...

Болото находилось рядом с рекой — широкой, полноводной, с быстрым течением. Раньше я никогда не отходил далеко от тропы: болото держало меня крепко, словно невидимыми цепями. Но однажды, помогая группе путников обойти особенно опасную топь, я вдруг осознал, что могу сделать шаг в сторону — прочь от привычных маршрутов. Я шёл вдоль кромки воды, слушая плеск волн и шелест прибрежных камышей. Здесь воздух был чище, туман редел, а в груди разливалось странное чувство — будто что‑то просыпалось во мне...

Время потеряло смысл в этом месте. Дни сливались в один бесконечный серый поток, где рассвет и закат различались лишь оттенками тумана. Я бродил вдоль тропы, которую когда‑то считал спасением, а теперь знал — она была частью ловушки. Однажды, в час, когда туман становился особенно густым и вязким, я заметил нового путника. Он шёл уверенно, сжимая в руке фонарь, свет которого пробивался сквозь серую пелену, словно далёкая звезда. В его глазах читалась решимость, а шаги были твёрдыми — он явно знал, куда идёт...