Судьба и испытания

Лене было сорок два, дочке девять, муж свалил три года назад. И в тот день она не пошла на мамины похороны. Телефон разрывался с шести утра. Тётя Таня. Папа. Витька. Соседка тётя Нина. Все орали одно: «Как ты могла?!» Лена сидела на кухне в халате и пила кофе. Третью чашку. Руки не дрожали. Это её удивляло больше всего — никакой истерики, никаких слёз. Просто пустота. И странное, почти пугающее спокойствие. Дочка Соня вышла из комнаты, заспанная, с растрёпанными косичками: — Мам, а почему мы не поехали к бабушке? Лена поставила чашку на стол: — Потому что я так решила...

У неё всё было «как надо». Квартира – не из журнала, но чистая. Ребёнок – накормлен, одет, с домашкой, с расписанием, с зарядкой от телефона, которую мама каждый вечер спасала из забвения. Муж – вечно слегка уставший, но, по его словам, «нормальный мужик, ты ещё поищи таких». Кофе по утрам – крепкий, отчёты по работе – без ошибок, ужин – горячий, полотенца – сухие, носки – парные. Если бы на неё смотрели со стороны, можно было снять рекламу: «Вот так выглядит взрослая, уверенная женщина, которая всё успевает»...

Когда пригласили на встречу выпускников, я почувствовала, что ничего не достигла. Правда ли это? «Тебе повезло, что ты не пойдёшь», — сказал муж. И я кивнула. Да, у меня есть семья, дети, квартира в ипотеке и стабильная работа на полставки. Всё «как у людей». Только почему от одной мысли о встрече выпускников внутри всё сжимается до боли? Почему я — Маша Воронина, которая когда-то мечтала стать журналистом, — теперь боюсь сказать, кем я стала? А главное — когда я позволила себе довольствоваться...