Дом, где я — хозяйка

— Забери свою кружку со стола, — сказал Олег, даже не поднимая глаз от телефона. Татьяна машинально взяла кружку и понесла на кухню. «Он же просто любит порядок», — успокоила она саму себя, как делала уже тысячу раз до этого. Они познакомились три года назад, когда Татьяна решила покончить с арендой и взять ипотеку. Олег работал в банке, одобрил её заявку быстрее обычного, потом пригласил на кофе. Спустя полгода переехал к ней — его квартира была на другом конце города, неудобно добираться до работы...

— Слушай, а давай попробуем гостевой брак? Олег замер с бокалом кофе на полпути ко рту и уставился на Софью. — Что-что? — Ну, гостевой брак, — повторила она, отламывая кусочек круассана. — Когда мы живём отдельно, но остаёмся парой. — Сонь, ты это серьёзно? — А почему нет? — она пожала плечами. — Мы с тобой всё равно каждый день ругаемся из-за твоих носков на батарее и моих кремов в ванной. Олег поставил бокал на стол и откинулся на спинку стула. Они сидели в их любимой кофейне — той самой, где познакомились три года назад...

— Вы точно уверены? Это же центр, метро в пяти минутах, новый ремонт, — риелторша Вероника смотрела на него так, словно он сознался в преступлении. — Уверен, — Андрей кивнул, подписывая последний документ. — Продаём. — Ну, ваше право, конечно. Но покупатели обычно в другую сторону стремятся — из провинции в столицу, а не наоборот. Он промолчал. Объяснять этой энергичной тридцатилетней женщине, почему успешный инженер вдруг решает вернуться в старый дом на окраине небольшого городка, было бессмысленно...

— Лен, ты что творишь?! — голос мамы в трубке перешел на визг. — Немедленно верни все на место! Я посмотрела на груду старых занавесок, которые только что сняла с окон. Пыльные, выцветшие, они лежали на полу как укор всем моим попыткам вырваться из этого музея советского быта. — Мам, я просто хочу повесить нормальные шторы. Эти уже в труху рассыпаются. — Это твоя бабушка сама вышивала! Ты понимаешь, сколько она над ними сидела? Понимаю. Только сидела она над ними в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году...

Я вошла на кухню, поставила сумку с продуктами на табуретку и сразу заметила на столе аккуратно сложенную стопку бумаг. Белая, гладкая бумага так и светилась в вечернем свете лампы. Рядом лежала ручка. На обложке чёрным шрифтом выделялось слово «Отказ». Я замерла. Сначала даже не поняла, о чём речь. Но когда развернула верхний лист, дыхание перехватило. Это был проект отказа от квартиры. Моей квартиры. Той самой, что досталась мне по наследству от родителей. Квартиры, которую мама оформила на меня ещё при жизни, сказав: «Дочка, это твоя подушка безопасности...