МОШЕННИКИ

– Бабуль, ты куда это нарядилась? У тебя свидание? Я стоял в прихожей и смотрел, как бабушка надевает пальто. Новое. Не то, что мы ей подарили на прошлый Новый год, а другое — тёмно-синее, с блестящими пуговицами. И шляпка. И духи. Бабушка никогда не душилась в обычный день. Только по праздникам. Или в поликлинику. – Внучок, у меня работа, – сказала она, поправляя воротник перед зеркалом. – Какая работа? Ты на пенсии уже пятнадцать лет. – А я устроилась. Тайным покупателем. Я чуть не выронил телефон...

– Алло, бабуль. Ты операцию делаешь? В трубке повисла пауза. Потом бабушка ответила растерянно: – Какую операцию, Катюша? Я дома сижу, пирог пеку. – Мне сейчас тётя Вера позвонила. Сказала — ты в «Одноклассниках» написала, что тебе срочно нужны деньги на операцию. Она перевела тебе десять тысяч. И ещё три человека из твоих друзей тоже скинули. – Катя, я ничего не писала. У меня телефон даже не включался вчера — я его зарядить забыла. Я стояла на кухне с трубкой в одной руке и открытым ноутбуком на столе...

– Бабуль, ты чего грустная? Опять колено болит? Я приехала к ней в субботу утром. Хотела порадовать — привезла творог, сметану, её любимые ватрушки из пекарни. Но бабушка сидела на кухне и смотрела в одну точку. Перед ней на столе стояла картонная коробка. Вскрытая. Рядом лежали старые газеты, пустая банка из-под кофе, какой-то пакет и кирпич. Обычный красный кирпич. – Нина, меня обманули. Я поставила сумку на пол и села напротив. – Кто? Как? – Посылка. Вчера почтальон принёс. Сказал — наложенный платёж, пять тысяч триста рублей...

– Квартира отличная, – сказал Павел, оглядывая коридор. – И район хороший. И цена адекватная. Я кивнула. Квартира действительно была хорошая. Двухкомнатная, светлая, с новой кухней и балконом во двор. Мы искали жильё уже месяц — после того как продали нашу однушку и ждали новостройку, надо было где-то жить год, а то и два. И вот — повезло. Нашли на сайте объявлений, позвонили, приехали. Нас встретила женщина лет сорока пяти — ухоженная, в строгом костюме, с аккуратной стрижкой. Представилась Ириной Викторовной...

Суд назначили через два месяца. Всё это время я жила у бабушки. Мама приехала через неделю после меня — взяла отпуск за свой счёт. Мы спали в гостиной на раскладном диване, по очереди варили борщ и возили бабушку по врачам. Она держалась. Только иногда по вечерам сидела у окна и молчала. Я знала — думает о Зинаиде. О том, как та сидела на этой же кухне, пила чай с баранками и говорила: «Вы мне как родная». За два месяца мы собрали всё, что можно. Справку от окулиста — катаракта, зрение минус семьдесят процентов...

– Алло, мам. Я приехала. Только ключ не подходит. Я стояла в коридоре с чемоданом и тупо смотрела на дверь бабушкиной квартиры. Замок был новый. Не тот, что висел здесь последние двадцать лет — старый, советский, с длинным язычком. А новый — блестящий, импортный. – Как не подходит? – голос мамы в трубке. – У тебя же ключ от нижнего замка. – И от нижнего не подходит. Тут вообще замок другой. Современный. – Странно. Позвони бабушке. Я нажала на звонок. Тишина. Нажала ещё раз. За дверью послышались шаги — медленные, шаркающие...