Нарисованные спиралью: хроники апокалипсиса

Спираль лопнула, как мыльный пузырь, которому слишком долго объясняли, что он — вселенная. Цвета осыпались бесшумно, как пепел, и ночное небо впервые за много дней оказалось просто небом, то есть большой тёмной штукой, под которой люди снова начинают спорить о погоде. Я стояла в мастерской среди догорающих портретов, пахло углём и победой — оба запаха, прямо скажем, на любителя. Художник сел на пол и впервые за всё это время выдохнул так, будто вспомнил, как это делается без кисточки. — Ты её убила, — сказал он...

Город выглядел подозрительно спокойным. Таким спокойным, что даже тени стояли по стойке «смирно» и не пытались выполнять свои прямые обязанности. Ветер, очевидно, взял выходной. Всё было похоже на театральную декорацию, в которой забыли актёров. Надо мной вращалась спираль. Цвета перемешивались: зелёный стекал в красный, жёлтый обнимал фиолетовый, и вся эта мешанина переливалась так, будто небо решило открыть выставку «Абстракционизм: версия апокалипсис». — Ты не сможешь, — сказал художник. — Она слишком велика...

Пыль осыпалась с потолка мастерской. Обычно пыль делает то же самое, если вы не убирались лет двадцать. Но в этот раз она осыпалась так, будто решила драматично подчеркнуть: «Да, сейчас начнётся что-то плохое». — Они нашли нас, — сказал художник. — Держись рядом. Звучало как совет, который всегда дают перед тем, как станет гораздо хуже. Сначала я услышала одинокие шаги. Потом десятки. «Спиральные» двигались синхронно, как школьный хор на физкультуре. Художник провёл кистью по стене. Из линии вышел солдат...

Телефон мигал у меня в руке так отчаянно, словно собирался подать заявление в профсоюз перегоревших лампочек. Связь уже оборвалась, но эхо чужих голосов ещё висело в голове. Это были голоса моих друзей. Тех самых, которые погибли в здании. И звучали они подозрительно спокойно, что было особенно подозрительно, потому что спокойными они не были даже при жизни. «Художник успел нас нарисовать». Фраза застряла, как крошка от чипсов в горле. Я вылезла из укрытия и пошла по пустой улице. Мир был выгоревшим, как старый учебник географии, где материки уже не на своих местах...

Здание, куда мы забежали, выглядело так, будто его строили для учений по панике: бетон, эхо и обещание, что здесь «ничего плохого не случится» (подмигивание судьбы прилагалось). Мы сгрудились в холле: я, брат подруги и люди с лицами «мы просто шли мимо апокалипсиса». Решили спуститься в подвал — место, где по легенде всё всегда безопасно и где по практике всё всегда заканчивается плохо. Я свернула «на минутку» к запасному выходу — проверить двор, воздух, собственные нервы. Сделала три шага, дернулась от хлопка двери… и оказалась на улице...

Вселенная всегда любила пошутить. Иногда это выглядело как дождь в самый неподходящий момент, иногда — как солнечное затмение, которое обещали на пять минут, а оно почему-то растянулось на двадцать, и теперь все думают, что апокалипсис отменили по техническим причинам. Когда в небе появилась спираль, все решили, что это как раз такой случай. Огромная, разноцветная, переливающаяся зелёным и жёлтым, она выглядела как гигантская игрушка, забытая каким-то ребёнком-гигантом. Люди, конечно, отреагировали...