"Стихи" и ("Стихи" для песен.)

В февральской ночи стынет тишина, где под снегом спит кровь отцов и дедов. Горит звезда — не гаснет никогда, храня в себе их нерушимый завет. От стынущей Нарвы до древних стен Пскова шагнул в бессмертие юный красноармеец. Доброволец снял серый полушубок, взял винтовку — и стал щитом Отчизны. Там, за окопом, где свистела пуля, где смерть дышала ледяным дыханием, родилась дата — горькая и святая, как клятва, данная в предсмертной схватке. Сначала — День подарка красной масти, потом — звезда над шлемом молодым, потом — оркестр в промёрзшем гарнизоне, и слёзы женщин — тоже стали им...

В глубине уральских гранитных недр, где вечная тьма обнимает тишину, спит страж, чья рука холоднее льда и древнее самой смерти. Она не дышит, не чувствует, не прощает. Но стоит миру качнуться на краю, как она проснётся — и тогда небо расколется, а пепел станет единственным наследником человечества. Её зовут «Периметр». Мир окрестил её «Мёртвой рукой». Адская машина смерти, которую невозможно уничтожить. Система, способная сама решить: запускать ли ядерные боеголовки. Но никто до сих пор не знает...

В небесах, где бушуют грозы и сверкают молнии, парят драконы, порождения огня и гроз. Их чешуя переливается всеми цветами радуги, а глаза горят, словно пламя в ночи. Повелители стихий, правители небес, их рев заставляет содрогаться землю. Их полет заставляет трепетать горы, а мощь их безгранична, как необъятный океан. В легендах и сказаниях их воспевают как героев, хранителей древних тайн, защитников людей. Они - воплощение силы и мудрости, их имена навечно вписаны в анналы славы. Но драконы - не только мощь и величие...

Ты нужна мне — в рассветной тишине, в нерешенной усталой загадке дня, в каждом шепоте ветра о весне, в каждом вздохе, что дышит из огня. Ты нужна мне, когда гроза в окне по стеклу рисует молний хоры, и когда застывший снег вдвойне делает звонче зимние просторы. Ты нужна даже если мир кружит в вихре дел, сетей и голосов, если память тонкой нитью стучит о потерянном эхе старых снов. Ты нужна мне, когда не нахожу под ногами берега и суши, к берегам твоим одним плыву — как к спасенью, как к дыханью души...

Во мгле январских сумерек, где лёд звенит в тишине, Наступает светлый Сочельник — древней веры тишина. В ночь, когда всё дыхание — как дыханье Божества, Где снег хранит оберега, а вода — благословенья. Великий путь готовит день Крещения красный, И дом, где вера и терпенье, к благословенью гласный. Не крикнет здесь злодей слово, не вспыхнет злая ссора — Считалось: тьма внимала злобе, забирая в свой чертог. Посуда не звякнет в размахе, не гремит скорбный гнев, Не рвётся плоть в гневной пище — постом сердце ведёт в свет...

Где зимний воздух звездами дышит едва, И иней на стеклах рисует слова, Там ходит по крышам неторопливое чудо, Которое знает, как было и будет. Оно тихонько касается оконного льда, Смешивая вечность, надежду и иногда Такое простое земное счастье — Чашку горячего чая в ненастье. По ниточке света, по треску ветвей Спускается сказка в сердца людей, Чтоб каждый, кто ею хоть раз дышал, Сумел отыскать свой тихий причал. И ночь, как молитва, прозрачна и крута, В ней шепчет Вселенная: «Живи. Не жди чуда — будь им сам»...