Италия

Огни, цветы и маски, Пьеретты и Пьеро… Алмазы, а не глазки; Не смех, а серебро! Лукавый Мефистофель К наивности самой Склоняет резкий профиль, Обвив ей стан рукой.Глядят полишинели На них со всех сторон - Под вздох виолончели, Под скрипок томный стон… Мандола, мандолина, И флейты, и фагот; И ширится картина, И вихорь-вальс растет… Не слушая оркестра, Несется пестрый бал, И правит им маэстро - Веселый карнавал…То площадь или море? И смех, и крик, и гул, И пламя в каждом взоре, И на сердце разгул...

Венецианский вечер красен, Нет кораблей плывущих вдаль. Пустых рыбацких шлюпок жаль, Без маяков их путь опасен. И в этой странной пустоте- Один, в величественной позе, Лев, вылитый из крепкой бронзы, Но без излишеств и затей. И только около него Найдешь немного спящих лодок, Туман садится густ и долог, И..никого! Лишь только нежная луна, Покрыла лоб свой облаками, И тучу обхватив руками Замрет задумчиво одна. Уснули древние дома, И серые во мгле порталы. Цветы, фонтаны, замков залы – Мертва...

Столица дожей одевает Все блёстки звёздные на бал, Кипит, смеётся и болтает, Сверкает пёстрый карнавал. Вот Арлекин под маской чёрной, Как жар горит его тряпьё, Кассандру нотою задорной Он бьёт, посмешище своё. Весь белый, словно большеротый Пингвин над северной скалой, Пьеро в просвете круглой ноты Покачивает головой. Болонский доктор обсуждает В басах понятный всем вопрос, Полишинель, сердясь, сгибает Осьмушкой нотной длинный нос. Отталкивая Тривелина, Сморкающегося трубой, У Скарамуша Коломбина Берёт с улыбкой веер свой...

В такую ночь, как паутина, Всю синь небесного павлина Заткали звездные пути. На башне полночь без пяти, И спит росистая долина. Курится круглая куртина. Как сладко цепь любви нести, Как сладко сеть любви...

Резные фасады, узорные зданья На алом пожаре закатного стана Печальны и строги, как фрески Орканья, - Горят перламутром в отливах тумана… Устало мерцают в отливах тумана Далёких лагун огневые сверканья… Вечернее солнце, как алая рана… На всём бесконечная грусть увяданья. О пышность паденья, о грусть увяданья! Шелков Веронезе закатная Кана, Парчи...

Бегут неверные дневные тени. Высок и внятен колокольный зов. Озарены церковные ступени, Их камень жив - и ждет твоих шагов. Ты здесь пройдешь, холодный камень тронешь, Одетый страшной святостью веков, И, может быть, цветок весны уронишь Здесь, в этой мгле, у строгих образов...