Исход: как выйти из рабства

Всё начинается с хорошего: человек хочет быть полезным. Помогает, жертвует, берёт ответственность. Иногда годами несёт то, от чего другие давно отказались. Но однажды в молитве прорывается: «Господи, я столько для Тебя сделал. Почему же в моей жизни всё происходит не так, как я прошу?» Вопрос понятный. В нём могут быть усталость, боль, растерянность. Однако иногда за ним обнаруживается негласный договор: я отдаю Тебе свои силы — Ты обеспечиваешь нужный мне результат. Последние пять глав книги Исход ставят этот договор под вопрос...

Три месяца трезвости. Самое страшное позади: ломка, первые бессонные ночи, тяжёлые разговоры с родными. И вдруг посреди обычного вторника ловишь себя на мысли: «А ведь тогда хотя бы всё было понятно». Это не слабость характера. Это механизм. И Библия описала его три тысячи лет назад — в главе, которую почти все пролистывают. Позади ночь Пасхи и десятая казнь, впереди расступившееся море. Самое кино. А между ними тринадцатая глава Исхода, и в ней вместо погони идут закон о первенцах, праздник опресноков и инструкция «что сказать сыну»...

Нас приучили думать, что верующий человек не злится. Улыбается, терпит, подставляет щёку и молится за обидчика. А если злится, значит, ещё не дорос. А потом открываешь одиннадцатую главу Исхода и читаешь: «И вышел Моисей от фараона с гневом». Тот самый Моисей, о котором книга Чисел скажет, что он был кротчайшим из всех людей на земле. Хлопнул дверью и вышел, пылая. Проповеди обычно проскакивают эту строчку, потому что она неудобная. А зря. В ней спрятан ответ на вопрос, который мучает почти каждого,...

Самое опасное сопротивление выглядит как согласие. Человек, который кричит «у меня нет проблем», понятен. С ним хотя бы честно: стена есть стена. А вот человек, который говорит «да, ты прав, я всё понял, я меняюсь, только вот это одно оставлю», куда опаснее. Он почти вышел и уже выглядит как прогресс. Его хвалят родные, он сам собой доволен. А на деле он никуда не ушёл. Десятая глава Исхода как раз про такого человека, и человек этот фараон. Если проследить переговоры фараона с Моисеем по всей книге, картина получается почти бухгалтерская...

Вы когда-нибудь давали клятву, стоя на коленях над унитазом? «Господи, если отпустит — больше никогда». Отпустило. Через неделю всё повторилось. Тогда вы не врали. Тогда вы в это верили. В том и ловушка: человек может искренне каяться и при этом совсем не меняться. Девятая глава Исхода как раз про это. В ней фараон впервые произносит слова, которых от него ждали восемь глав, и сразу показывает, чего они стоят. Глава начинается с мора на скот. Падают египетские лошади, ослы, верблюды, волы. Скот Израиля Бог отделяет, и на нём мор не трогает ни одного животного...

Вы просите Бога вмешаться. А если Он потребует отпустить то, что вы держите? Можно просить Бога о помощи — и сопротивляться тому, ради чего Он приходит. Ждать, чтобы Он убрал беду, но не позволять Ему менять наши порядки. «Господи, вытащи из долгов. Верни жену. Отведи суд. Только это не трогай». Тогда даже услышанная молитва не становится началом новой жизни. Опасность отступила. Можно продолжать. Восьмая глава Исхода показывает это через три бедствия: жаб, мошек и песьих мух. Но главный вопрос главы — кто здесь Господь...