Развод без иллюзий

– Он говорит, отчеты, а коллега сказал – нет отчетов. Алина сидела на моей кухне и комкала салфетку. Глаза красные, нос распух. Моя любимая кружка с синим дном остывала нетронутой. Суббота. Двадцать три ноль-ноль. За стенкой дочь Вика слушала музыку – едва уловимый гул басов. Хорошо, что она не слышала чужих слез. Я смотрела на Алину и видела кейс. Не подругу – потенциального клиента. В голове уже запускался алгоритм: сбор первичных данных, оценка рисков, доказательная база. – У вас совместный бюджет или раздельный? – спросила я ровным голосом, как на приеме...

– Он хочет повесить на меня этот долг. Алиса сидела на моей кухне. Заплаканная, с дрожащими губами. Кира – моя подруга, её старшая сестра – молча наливала чай. Я открыла папку. Договор подписали два года назад. Нотариус, две подписи, всё красиво. Типовой брачный договор: «имущество, нажитое в браке, делится пополам». Потом мелкий шрифт – дополнительное соглашение. Доходы от предпринимательской деятельности супруга являются его личной собственностью. Тимур. Сеть автомоек. «Бентли». Дом в элитном посёлке...

– Они такие современные, говорят, зачем нам суды, давай останемся людьми. Я подняла глаза от эспрессо. За соседним столиком в «Правде кофе» сидела Катя – бывшая однокурсница, которую я не видела лет пять. Красные глаза, дрожащие пальцы, салфетка, превратившаяся в мокрый комок. Я махнула официанту. Он принёс ещё один эспрессо и поставил перед Катей. – Выпей. И рассказывай по существу. Без воды. Катя всхлипнула. Я ждала. – Дима ушёл к Светке из бухгалтерии, – выдохнула она. – Но они с Ларисой Аркадьевной предлагают разойтись полюбовно...

– Они сказали, это просто формальность, подмахни. Я даже не читала толком. Боялась спорить с его мамой. Алина вытирала слёзы салфеткой, которую я протянула минуту назад. Салфетка промокла насквозь, пальцы у неё дрожали. Она сидела напротив меня в «Поль Бейкери» на Малышева, за столиком у окна, и пахло от неё не духами – валидолом. Часто женщины на стадии «я сейчас развалюсь» начинают глотать успокоительное. Алина выпила уже три таблетки, запивая их холодным рафом. Кофе становился теплее, слёзы – солонее, а история – всё запутаннее...

– Ты серьезно хочешь, чтобы я съехала? Голос Вероники дрожал, но не от страха. Скорее от неверия. Такое бывает, когда человек видит, как рушится то, что он считал нерушимым. Я сидела в своем кабинете на Сакко и Ванцетти, пила уже третий остывший кофе и смотрела на папку с ее делом. Вероника пришла ко мне месяц назад, когда запахло жареным. Тогда она еще надеяться на примирение. Сейчас надежда кончилась. – Я не хочу, чтобы ты съезжала, – Вася развел руками. Сидел он в кресле напротив, развалившись, будто у себя дома...

– Дима, ты вчера снова не перевел деньги на подготовку к школе. У Вики репетитор по математике, а у тебя, видимо, новые монетки в телефоне важнее? Она стояла в дверях кухни, засунув руки в карманы домашнего халата. На пальцах еще не высох лак – делала маникюр вчера вечером, пока Дмитрий сидел в гостиной и смотрел в телефон с таким лицом, будто от экрана зависела судьба мира. – Лен, не начинай с утра пораньше. У нас все под контролем. Дмитрий даже не оторвался от чашки с кофе. Сидел за столом в дорогом домашнем свитере, который она сама ему выбирала в «Монетке» три года назад...