О человеческом и искусственном мышлении

Есть особый тип паники, который настигает не в момент отказа техники, а через полчаса после того, как она снова заработала. Человек садится писать сложный текст — служебную записку, аргументацию для инвестора, план главы книги — и обнаруживает, что не может начать. Не потому, что мысли нет. Мысль есть, она ощущается почти физически, как узел где-то за грудиной, но она не разворачивается в слова без короткого разогревающего диалога с моделью, без первой пары реплик, которые прежде были просто удобной привычкой, а теперь стали, кажется, необходимым условием запуска...

В тысяча девятьсот восьмидесятые годы психолог Бенджамин Блум и его аспиранты в Чикагском университете провели серию экспериментов, сравнивающих три способа обучения одному и тому же материалу. Первая группа учеников занималась традиционно — обычный школьный класс, один учитель на тридцать человек, единый темп программы для всех. Вторая группа занималась по методике мастерства — тот же материал, но с обязательным подтверждением устойчивого усвоения каждой темы, порядка восьмидесяти пяти-девяноста...

В две тысячи десятые годы коммерческие приложения для «тренировки мозга» переживали настоящий бум: десятки миллионов пользователей по всему миру ежедневно решали короткие головоломки, упражнения на память и внимание, обещанные разработчиками как способ измеримо повысить общий интеллект, улучшить память и даже отсрочить возрастное снижение когнитивных функций. Маркетинг таких приложений опирался на реальную, доказанную нейропластичность, разобранную в предыдущей книге серии, — и с чисто биологической...

В середине девяностых годов двадцатого века шахматный мир пережил символическое потрясение: чемпион мира Гарри Каспаров проиграл матч компьютерной программе Deep Blue. С этого момента у профессиональных шахматистов появился новый, доступный практически каждому инструмент подготовки — шахматный движок, способный безошибочно оценивать позицию и предлагать оптимальные ходы. Наблюдения за развитием шахматного мастерства в последующие десятилетия дали исследователям редкую возможность честно измерить...

Летом две тысячи седьмого года в крупнейших финансовых институтах мира работали сотни высококвалифицированных аналитиков, каждый из которых умел безупречно оценить риск одной конкретной ипотечной закладной. Модель, которую они использовали, была логически строгой: вероятность дефолта заёмщика оценивалась по кредитной истории, доходу, стоимости залога, историческим данным за десятилетия наблюдений. По каждой отдельной сделке расчёт был честным и математически обоснованным. Если посмотреть на любую...

Представьте эксперимент, который легко провести самому. Попросите языковую модель написать короткое стихотворение об осеннем дожде, а затем покажите результат двум разным людям, не сообщая, кто автор. Первый читатель прочитает и скажет: удивительно точная метафора, тонкое чувство ритма, настоящая поэзия — как это вообще возможно у машины? Он опишет своё впечатление словами, которые обычно резервируют для человеческого творчества: «модель почувствовала», «уловила настроение», «нашла неожиданный образ»...