Битва за наследство

Телефонный звонок выдернул меня из тяжелой, вязкой дремы. Я сидела на кухне, тупо глядя на остывшую чашку с чаем. Прошло девять дней с тех пор, как не стало моего Сережи, а я все еще не могла поверить, что его больше нет. Дом, который раньше звенел его смехом и был наполнен его теплом, теперь казался огромным, пустым и гулким. Каждый скрип половицы отзывался болью в сердце. Вчера были поминки. Приходили родственники, друзья, соседи. Говорили правильные слова, сочувственно качали головами, а я смотрела на них как сквозь стекло...

Я до сих пор помню тот день, когда мы с мамой впервые вошли в этот дом. Старый, с облупившейся голубой краской на окнах и заросшим бурьяном участком, он все равно показался мне дворцом. Нашим дворцом. После многих лет скитаний по съемным квартирам, после тесноты и чужих стен, эти шестьдесят квадратных метров казались раем. — Алинка, ты только посмотри! — мама кружилась посреди пустой комнаты, раскинув руки. — Веранда какая! А тут мы поставим диван, а здесь — мой фикус. Представляешь? Я представляла...

Звонок от мамы в разгар рабочего дня всегда был маленькой тревогой. Не потому, что я не любила с ней говорить, нет. Просто Валентина Ивановна, моя мама, никогда не звонила просто так, поболтать. Её звонок — это всегда было предисловие к какому-то событию. — Оленька, дочка, привет. Ты не сильно занята? — её голос в трубке звучал преувеличенно-бодро, и я сразу напряглась. — Привет, мам. Да нет, перерыв как раз. Что-то случилось? — Ничего не случилось, что ты сразу. Просто мы с отцом хотим вас с Лёшей и Павликом в субботу собрать...

Телефонный звонок застал меня на кухне, когда я, мурлыча себе под нос какую-то старую мелодию, перебирала антоновку для шарлотки. За окном уже вовсю хозяйничал октябрь, раскрашивая листья в саду в пронзительно-золотые и багряные тона. В воздухе пахло прелой листвой и дымом – сосед топил баню. Я любила это время года, его умиротворяющую, тихую меланхолию. – Маришка, привет! – голос младшей сестры Светы в трубке звенел от плохо скрываемого нетерпения. – Ты не занята? Мы тут с Игорем мимо едем, решили заскочить...

– Ань, тут разговор есть, – мама, Марина Викторовна, не поднимая глаз от глянцевого журнала, небрежно помешивала ложечкой остывающий чай. – Мы с отцом посоветовались и решили. Пора тебе бабушкину дачу продавать. Анна поперхнулась. Она как раз пыталась аккуратно отрезать кусочек яблочного пирога, испечённого по тому самому, бабушкиному рецепту, и нож застыл на полпути. – В каком смысле… продавать? – переспросила она, чувствуя, как холодеет внутри. – В самом прямом, – вступил в разговор отец, Олег Петрович, до этого молчаливо изучавший газету...

Тот самый лотерейный билет я купил совершенно случайно. Забежал в ларек за водой, а у продавщицы на прилавке веером разложены эти картонки – яркие, кричащие, обещающие золотые горы. «Возьмите на удачу, молодой человек! Сегодня день счастливый!» – улыбнулась она мне. Я отмахнулся было, не верил я во всю эту чепуху, но потом что-то дернуло. Вспомнил, как мама в очередной раз жаловалась на больные суставы, как врачи разводили руками и намекали на дорогущую операцию в столице, на которую нам с Леной, моей женой, копить пришлось бы лет десять, не меньше...