Русская литература и экранизации

В 1974 году в «Новом мире» вышел роман Владимира Богомолова «В августе сорок четвёртого…». На первый взгляд перед кинематографом лежал почти готовый военный триллер: август 1944-го, освобождённая Белоруссия, неизвестная радиостанция передаёт немцам сведения о советских войсках, а трое оперативников пытаются найти агентурную группу раньше, чем она успеет выполнить задачу. Уже в 1975 году роман начали экранизировать — но фильм так и не был закончен. Через четверть века Михаил Пташук всё-таки довёл историю до экрана, однако Богомолов потребовал убрать своё имя как автора сценария...

В 1966 году Анатолий Рыбаков уже мог надеяться, что «Дети Арбата» скоро дойдут до читателя. По его собственным воспоминаниям, роман анонсировал «Новый мир», а Александр Твардовский хотел его напечатать. Не получилось. В 1978 году книгу заявили уже в журнале «Октябрь» — и снова публикация сорвалась. Только в 1987-м роман наконец появился в № 4–6 «Дружбы народов». Рыбаков вспоминал, что начал работу над ним в 1965 году, а полностью завершил много лет спустя. Получилась почти слишком точная литературная рифма...

Для нескольких поколений советских детей всё было просто: Элли жила в Канзасе, Тотошка умел разговаривать, Страшила мечтал о мозгах, Железный Дровосек — о сердце, а где-то впереди сиял Изумрудный город. А потом многие уже взрослыми узнавали вещь, которая звучала почти как разоблачение: всё это придумал не Александр Волков. За десятилетия до него американский писатель Лаймен Фрэнк Баум написал «Удивительного волшебника из страны Оз». Там уже были девочка из Канзаса, домик, унесённый циклоном, Пугало, Железный Дровосек, Трусливый Лев, волшебник и дорога к Изумрудному городу...

«Бороться и искать, найти и не сдаваться» — наверное, именно эти слова первыми вспоминаются при названии романа Вениамина Каверина. За десятилетия они почти оторвались от книги и превратились в самостоятельную формулу стойкости, решительности и правильного характера. Вместе с ними и сами «Два капитана» легко превращаются в памяти в светлую приключенческую историю: мальчик находит старые письма, вырастает, становится лётчиком, раскрывает тайну погибшей экспедиции и в конце добивается справедливости...

Весной 1956 года в Переделкине Борис Пастернак передал итальянцу Серджо Д’Анджело рукопись романа, который в Советском Союзе ещё никто не собирался печатать. Писатель прекрасно понимал, чем рискует. Рукопись должна была уехать к миланскому издателю Джанджакомо Фельтринелли, а значит, книга могла впервые появиться не на русском книжном прилавке, а за границей. Через полтора года именно так и произошло. «Доктор Живаго» вышел в Италии — и с этого момента перестал быть просто романом Пастернака. В СССР в нём увидели опасный взгляд на революцию...

Есть одна причина, по которой «Морфий» Михаила Булгакова особенно неуютно читать. Автор слишком хорошо знает, о чём пишет. Он знает не только то, как действует лекарство. Он знает, как человек сначала убеждает себя, что ничего страшного не происходит. Как запоминает дозы. Как обещает остановиться. Как перестаёт интересоваться тем, что ещё недавно казалось важным. И как врач, прекрасно понимающий механизм зависимости, оказывается почти беспомощен перед собственной болезнью. Эта точность объяснима...