Крайний Север и Арктика

Пурга на Таймыре дует иногда семь-десять дней без перерыва. Местные к этому привычны. Можно выйти из вагончика на обед и заблудиться — просто потому что в двух шагах уже ничего не видно. В такие дни здесь не работают...

Минус сорок семь. Термометр на приборке показывает это третьи сутки. За окном — белое ничто. Ни деревьев, ни столбов. Тундра, лёд, следы предыдущей колонны. УРАЛ впереди стоит второй час. Коробка передач...

Три КАМАЗа вышли с Нижнего Бестяха 30 марта. Направление — Мыс Наглейнын. С той же даты — тишина. В чате дальнобоев появилось короткое сообщение: просьба сообщить о местонахождении. Три номера машин. Больше ничего. Читая это, я понимал: они либо попали в мёртвую зону без связи — таких участков на зимниках большинство, — либо машины где-то на дне. Вероятности, если честно, примерно равные. Апрель на зимниках — это не весна в обычном смысле. Это конец сезона. А конец сезона — это золото. Почему апрель Зимник — временная дорога, которая живёт ровно пока держит мороз...

На станции Обская в Лабытнанги стоит стела. Облупленная краска, советский шрифт, металл немного погнут снизу — видимо, кто-то задел техникой. Надпись: «Всесоюзная ударная комсомольская стройка». От станции уходит на север одна колея. Больше ничего — только рельсы и тундра до горизонта. Я проходил мимо в марте, когда мы с экипажем выдвигались из Салехарда на Ямал. Тогда не обратил особого внимания. Мало ли стел в северных городах. Понял что к чему только когда вернулся из Бованенково. Та колея от Обской уходит на 572 километра в сторону Карского моря...

Мы ехали по льду одной из проток реки Лена уже несколько часов, когда в свете фар появились лунки. Потом — снегоход. Потом — человек. Я сначала решил, что показалось. До ближайшего посёлка отсюда сотня километров на юг через горный хребет. Дорог никаких нет. Зимников тоже. Случайных людей здесь не бывает, да и не случайных вроде как тоже. Развернули вездеход и подъехали ближе. Где живут, там и работают Человека звали Александр. Из коренных малых народов Севера, которые жили в этих местах задолго до того, как кто-то придумал слово «Арктика»...

Мы сидим в тепле на полярной станции. Снаружи — белое пространство во всех направлениях. Александр наливает чай и говорит кое-что, от чего я на несколько секунд замолкаю. — Сожалею об одном. В первый год работы положил пятьдесят тысяч просто на карту...