Тени смеются последними

«Когда перед тобой древнее зло, за спиной — мёртвые друзья, а в кармане — последняя пуля, остаётся только одно... попросить у зла автограф.» Главврач вышел из зеркала не сразу. Сначала потекло стекло — растянулось, как жевательная резинка, а потом его пальцы прорезали поверхность, будто ножницы. — Доктор Лебедев, — прошипела Вера, отступая. — Он не должен был найти нас так быстро. Старик в белом халате (слишком чистом для этого места) улыбался. Его глаза были совершенно белыми, без зрачков. — Арсений Петров, — он повернул голову ко мне с неестественным хрустом...

«Когда тебя спасают от древнего зла, первое правило — не спрашивать "почему". Второе — бежать, не оглядываясь. Я, конечно, нарушил оба.» Я очнулся с ощущением, будто меня переехали катком, развернули и переехали ещё раз. Голова гудела, во рту стоял вкус гари и крови. — Ты жив? — хриплый голос где-то слева. Я повернул голову (ошибка — мир поплыл перед глазами) и увидел Макса. Его лицо было в царапинах, рукав куртки порван, а в руке — тот самый дневник Ковалёва. — Если это рай, — я сгрёб в ладонь пригоршню земли, — то тут очень плохой дизайнер...

«Когда тебе говорят "не ходи на старую водонапорную башню", это не предупреждение — это приглашение.» Водонапорная башня стояла на отшибе, как забытый страж апокалипсиса. Ржавые лестницы вели наверх, кирпичи осыпались под пальцами, а ветер выл так, будто предупреждал: «Уходи, пока не поздно». Я посмотрел на Макса. — Ну что, герой, первым полезаешь? — Ты смешной, — он толкнул меня к лестнице. — Я тебя прикрываю. — То есть стоишь внизу и молишься, чтобы я не упал тебе на голову? — Примерно так. Лестница скрипела подо мной, будто вот-вот развалится...

«Когда перед тобой два оживших трупа, а за спиной — заколоченная дверь, самое время вспомнить, что ты агностик и начать молиться.» Выстрел грохнул, как взрыв в гробовой тишине. Пуля пробила лоб второму мертвецу, но он лишь качнулся назад, будто его толкнули. Ни крови, ни дырки — только черная, тягучая масса сочилась из раны, как нефть. — Ну конечно, — я выругался, — пули не работают. Кто-нибудь записал, что пули не работают?! Макс уже ломом выбивал доски с двери. Первый мертвец двинулся к нам — не...

«Когда тебе говорят "не лезь туда", это не предупреждение — это приглашение. Особенно если "туда" — это заброшенная психиатрическая больница с дурной славой.» Мы сидели в подвале Макса, окружённые кипами старых газет, картами города и фотографиями жертв, развешанными на стене, как в дешёвом детективном сериале. — Давай по порядку, — Макс ткнул пальцем в фотографию нашего «воскресшего» покойника. — Все жертвы, включая его, перед смертью посещали одно и то же место. Я перевёл взгляд на красный кружок на карте...

«Когда тебе впервые угрожает нечто необъяснимое, у тебя есть три варианта: убежать, спрятаться или попробовать застрелить это. Я выбрал четвёртый — начать с ним переговоры. Плохая идея.» Я проснулся с ощущением, будто меня переехал грузовик, развернулся и проехал ещё раз. Голова гудела, во рту стоял вкус меди, а на груди лежала та самая газета с моей фотографией. Я поднял её дрожащими пальцами. — «Следующий — ты», — прочитал я вслух. — Ну спасибо, очень мотивирует. Солнце светило в окно, птицы пели, мир выглядел совершенно обычным...