Зейн

«Прежде чем снег перестанет... Я буду ждать нашей встречи». Золотые Аэнзу рождены из силы Зейна. Где бы он ни находился сейчас, каждая птица чувствовала его присутствие. Птица, которую я принесла из Шпиля Аэнгру, пошатнулась, а затем снова взмахнула крыльями. Она летела вглубь башни. Эссельт: (Кажется, Зейн всё ещё в Божественной Башне...) Ступив в пустоту, я ощутила, как земля уходит из-под ног, и меня охватила внезапная невесомость, от которой ёкнуло сердце. Вокруг меня кружился хоровод золотых Аэнзу, их танец был знакомым зрелищем, что не вызывало удивления...

«Я бы предпочла... чтобы ты никогда меня не любил». Мне казалось, в Шпиле Аэнзу прошла целая вечность. Но, вернувшись в Божественную Башню, я застала луну на том же месте — она даже не успела склониться к западу. Зейн по-прежнему спал. Я бережно вернула кулон на его место и, не в силах сдержаться, коснулась пальцами его лба, разглаживая легкую морщинку тревоги. Он не пожалел для меня ничего, отдав всё ради моего будущего, ради мира, что должен был стать моим домом. Теперь этой обители грозил крах, и я была обречена погибнуть вместе с ним...

«Я... обменяю Это на Камень Творения. Я подарю ей новую жизнь... и место покоя». Пока ликующий рокот толпы нарастал, подобно морскому прибою, из глубин Божественной Башни исторглись тонкие, как иглы, лучи Шпиля Аэнгру... В руке Зейна, сжимающей его с неестественной силой, лежало расколотое Протоядро — тот самый артефакт, что был вырван у чудовища, пустившего корни у истока Уртамы. Когда-то давно, повинуясь безмолвному велению Шпиля, он отправился к истоку реки, чтобы разрушить магический круг — творение его же собственных рук, некогда призванное разделить два мира...

«Всё в этом мире потенциально может стать источником болезни» Этой ночью луны не было, и звёзды, рассыпанные по ночному небу, были подобны бликам на тёмной поверхности реки. Я сидела у берега, вспоминая события, развернувшиеся в комнате ребенка. Зейн: — Токсины в соке временно притупляют его чувства, поэтому он не будет испытывать сильной боли. После удаления опухоли и окружающих омертвевших тканей смешай мелкую соль и мёд. Нанеси эту примочку сюда. Это поможет заживлению раны. Затем используй овечье молоко, чтобы вывести токсины и поддержать его тело...

«Это и есть врачевание. Не молитва и не чудо, но знание, обретшее плоть». Эти мимолётные дни, что промелькнули, словно сон наяву и навеки отпечатались в моей душе. Они останутся со мной долго после того, как канут в Лету. Я буду бережно хранить в памяти серебристую гладь песчаного моря, призрачное сияние голубого дождя, безмолвный танец снежинок и живое тепло ладоней Зейна, его объятий, что стали моим единственным пристанищем. Уртама, как и прежде, несла свои воды к океану. Ликующие толпы у подножия Божественной Башни славили свою богиню, вознося хвалы за возвращённый кров и надежду...

«Лишь разрушение способно породить новую жизнь, верно?» Тепло и влага на коже. Пряный, металлический вкус крови в воздухе. Эти ощущения, будто факел во тьме, выжгли черноту небытия и вернули меня в мир — я открыла глаза. Зейн: — Если бы ты проснулась чуть позже, тебя поглотило бы песчаное море. Словно живые, волны белого песка медленно поднимались и опадали. Они снова и снова накатывали на нас. Взглянув на руку, обвивавшую мою талию, я подняла голову. Зейн сидел, прислонившись к чёрному камню примерно в половину человеческого роста...