Длинный эпилог

Андрей поднялся на седьмой этаж по лестнице - так больше времени было на раздумья, и больше оправданий тому, что в груди бешено стучит сердце. Он позвонил в дверь. Далеко не сразу открыл мужчина. Лет сорока пяти, высокий, светловолосый, полноватый. -Вы Игорь Николаевич Пантелеев? - Спросил Андрей. Мужчина с недоумением пожал плечами, кивнул: -Да, а что нужно? -Я ваш сын. Мужчина насторожился: -Нет у меня детей. -Вы учились в медучилище двадцать четыре года назад? Игорь Николаевич задумался, потом с облегчением улыбнулся: -Да...

Владимир с Данькой пробыли у куан пару недель - но в итоге пришло время возвращаться - за несколько до того, как отправиться в обратный путь, Владимир поговорил с Макарцевым. -Я могу довезти тебя до Коврова, - предложил он юноше. Тот пожал плечами, протянул к костру, возле которого сидел руку: -Вы, наверное, не поймете, но я не уверен, хочу ли возвращаться. -О! Я пойму, - возразил Владимир, - я не хочу возвращаться каждый раз, когда я прихожу сюда. Данька поразмыслил некоторое время, потом признался: -Я не знаю, как буду жить в Коврове...

Владимир не без труда уложил детей спать и довольно улыбнулся - то, что он хотел, не так ли? Сидеть дома, возиться с детьми - задачка та ещё. Он обещал себе, что полгода после рождения Игоря и Киры проведёт именно в этом режиме. Теперь близнецам как раз исполнилось шесть месяцев, и он мог ставить себе "зачёт". Скоро приедет Оксана на каникулы, Кристина возьмет отпуск, и тогда он с Данькой полетит к куанам. Ну а затем, они с Оксаной собирались отправиться на Землю, где мало кто знал его как Председателя Правительства...

Данька Макарцев сидел на обрыве у реки, наблюдая за тем, как Кина спускается к воде. Тут же, у берега плескались малыши от трех до шести лет - девчонки и мальчишки, которые еще не были "ступившими на путь воина". За три года жизни среди куан Данька многому научился - в основном благодаря Тарасову и Рину - он умел теперь охотиться, умел ловить рыбу, перестал бояться змей - но он не стал своим. Во-первых потому, что не проходил Испытание, во-вторых... во-вторых, едва ли кто-нибудь когда-нибудь сможет забыть, что он унес жизнь человека...