15-19 века

Представьте галерею, где вдоль стен висят лица XVI века. Узкие воротники, жемчуг, руки, сложенные на животе, взгляды, которые будто читают вас насквозь. А теперь в самом конце зала вообразите женщину в современном платье, посаженную на стул этой эпохи. Художник с кистью замер, прикидывает композицию и хмурится. Меган Маркл, герцогиня Сассекская, в мастерской мастера, который писал королев и их фавориток. Портрета такого никогда не существовало, но именно в этом вся соль: пятьсот лет назад её судьбу можно было бы прочитать по одному такому холсту вернее, чем по газетам...

Весеннее гулянье в сибирском селе Покровском. На околице, среди берёз, парни и девки водят хоровод, гармонист растягивает меха. В середине круга крепкий парень в холщовой рубахе: он пляшет так, что пыль столбом, сапоги стучат, девки ахают, старики качают головами. По воспоминаниям односельчан, у него была неодолимая слабость к танцам, и он отдавался пляске до изнеможения. Никто из смотрящих не догадывался, что этот гуляка станет самым Слабость к танцам никуда не делась. По воспоминаниям секретаря...

В Виндзорском замке висит картина, от которой современный зритель недоумённо пожимает плечами. Король Англии Карл II в обычном камзоле. Перед ним на одном колене королевский садовник Джон Роуз. Садовник протягивает монарху колючий жёлтый плод с зелёным хохолком. Сегодня такой плод лежит в каждом супермаркете, а в ту пору это был подарок, достойный короны. Придворный зритель той эпохи прочёл бы эту сцену без пояснений: перед ним знак королевского могущества. Полотно называется «Карл II с ананасом»...

В 1800 году король Испании Карл IV стоял перед огромным полотном, на котором художник изобразил всю его семью. Король видел себя, королеву и детей без лести: грузные фигуры, тяжёлые взгляды, усталые лица. И всё же монарх принял картину и повесил её в зале дворца. Художника, посмевшего так написать венценосцев, звали Франсиско Гойя. Через двадцать лет тот же мастер закроется в загородном доме и покроет его стены ужасами, которые не предназначались для чужих глаз. Как придворный живописец превратился...

Каждое утро, едва открыв глаза, князь Александр Куракин получал из рук камердинера книгу вроде альбома. Внутри лежали образчики материй, из которых были сшиты его костюмы, и образцы платья. К каждому наряду полагались своя шпага, свои пряжки, свой перстень и своя табакерка. Современники прозвали Куракина «бриллиантовым князем», и дело было не в богатстве, а в том, что он носил на себе состояние, с которым не мог сравниться дом или имение. Сколько же на самом деле стоил такой костюм? Ответы прячутся в архивах, и часть из них дошла до нас в цифрах, от которых до сих пор хватает за сердце...

Зал британской палаты общин гудит, как всегда перед большой речью: сегодня выступает лорд Рэндольф Черчилль, кумир консерваторов, человек, чьё имя ещё недавно связывали с креслом премьер-министра. Он поднимается на трибуну, и зал постепенно замолкает. Слова даются ему с трудом, дикция ужасна, а руки дрожат так, что это видно даже из последних рядов. По описанию биографа Роберта Родса Джеймса, депутатов поразило его лицо: белое, преждевременно постаревшее. Многие тихо выскользнули из зала, не в силах это слушать...