Архив НКВД дело - Самолёт в тайге

Мы решили уходить на рассвете. Без обсуждений. Без приказов. Даже капитан больше не спорил. Ночью мы увидели достаточно. Слишком достаточно. Инженер сидел у костра. И улыбался. Он больше не говорил. Не реагировал. Просто смотрел в темноту. Как будто слушал. Шли быстро. Не оглядываясь. Никто не разговаривал. Только шаги. И дыхание. И ощущение. Что нас ведут. Проводник шёл впереди. Он не смотрел назад. И вдруг остановился. — Нет… — сказал он. Мы подошли. Перед нами была поляна. Та же самая. — Это невозможно… — прошептал радист...

Мы поняли это слишком поздно. Когда самолёт уже светился. А в кабине кто-то улыбался. Это было первое решение, о котором потом пожалели все. Капитан сказал: — Осмотрим, задокументируем и уйдём. Просто. Чётко. По инструкции. Но уже тогда было ясно: инструкции здесь не работают. Мы разбили лагерь прямо на краю поляны. Никто не хотел ночевать ближе. Никто не хотел уходить дальше. Лес вокруг оставался мёртвым. Не было ветра. Не было звуков. Даже костёр горел как-то неправильно. Слишком тихо. Первым это заметил радист...

Когда мы вышли на ту поляну, пилот сидел в кресле — мёртвый. Но улыбался. Широко. Радостно. Как человек, увидевший мать после долгой разлуки. Глаза его были распахнуты. Зрачки — белые, молочные. Словно их выжгли изнутри. А на приборной панели, залитой бурой засохшей кровью, было вырезано слово. Одно. Из семи знаков. И ни один человек из нашей группы не смог его запомнить. Вокруг самолёта — идеально ровный круг. Сотни деревьев были срезаны на одной высоте. Без щепок. Без опилок. Без следов. Срез — гладкий...