Про деревню 🌾

Василий Петрович стоял у калитки, боясь сделать даже вдох. Мир вокруг сузился до размеров этого старого крыльца, до узловатых ладоней бабы Нюры и серого директорского костюма, который сейчас безжалостно собирал пыль с неметеных досок...

Самогонный аппарат бабы Нюры стоял в сарае под старым пальто деда Петра, которого не стало в девяносто третьем. Вещи его хранились религиозно, потому что баба Нюра считала, что умершие сильно обижаются, если их прах или одежду трогают чужие, неродные руки...

Катерина Федоровна проснулась от того, что в доме стало зябко. Не от будильника — она давно уже не ставила его, разве что зимой, когда надо было вставать в глубокой темноте. А сейчас за окном уже серело,...

— Опять разбитое окно на кухне, — сказала Вера, останавливаясь в прихожей с тяжёлой сумкой, откуда торчал батон и пачка манки. — И на этот раз они стекло не просто разбили. Выложили сердце из осколков на подоконнике...

Татьяна проснулась в пять утра от привычного звонка будильника. Рука автоматически потянулась к пустой половине кровати — там, где семнадцать лет спал Михаил. Прошло уже полгода, а она всё тянулась каждое утро, словно надеялась нащупать знакомое тепло широкой спины. Сентябрь выдался дождливым. С крыши сарая монотонно стекала вода, и этот звук почему-то действовал на нервы больше, чем рев трактора или блеяние овец. В доме стоял запах остывшего борща — вчера опять приготовила на троих по привычке, всё казалось, что дочка приедет из города на выходные...

Алексей Петрович приехал в Красное Озеро в конце мая. Листва на тополях только-только набрала силу, густо зазеленев после затяжных дождей, а по обочинам пыльной улицы уже вовсю семенили подросшие, забавно оперившиеся цыплята, которых бдительно охраняли хлопотливые наседки. Старенькая «Нива» с прицепом аккуратно затормозила у покосившегося забора. В прицепе уместились два чемодана, три ящика с книгами, охотничий карабин в брезентовом чехле и старая трёхцветная кошка Матрёна, которая всю дорогу хрипло ругалась на обгонявшие их фуры...