A F R I С A

Собрались как-то люди из разных контор — банкиры-стартаперы, кодеры в толстовках, бывшие аудиторы с чемоданами и юристы, которые всегда при костюме, даже если это Zoom-встреча в субботу. Сели за круглый стол. Повестка дня — общая. Как защититься от нависающего регулятора, как продавить свои стандарты, как объяснить политикам, что эти самые новые кнопки на смартфонах — это не угроза стабильности, а наоборот, будущее денежного обращения. Так в любой стране начинается то, что в протоколах будет скромно названо «ассоциацией финтех-компаний»...

Скажи: «Бурунди» — и перед глазами встаёт не торговый терминал Bloomberg, а скорее корзины с кофе. В лучшем случае — печальные заголовки о гражданской войне, бегстве тысяч людей и хронике бедности на одном из самых малых кусков африканской карты. Земля озера Танганьика, утонувшая в постоянных кризисах и вечной статистике «страна внизу всех рейтингов». И вдруг — Лондонская фондовая биржа. Не в виде мифического «где-то там, у них», а с конкретным меморандумом, подписями, фотографиями, цитатами. Центральный...

Континент, который в мировой мифологии всё ещё часто ассоциируется с саваннами, львами и барабанами на закате, сегодня бьётся в другом ритме — ритме цифрового кода. И вот уже привычное словосочетание «Африка будущего» неожиданно заменяется на «Африка искусственного интеллекта». Мы привыкли видеть Африку в исторических хрониках как вечный «догоняющий» континент: сначала — железные дороги, проложенные британцами для вывозки сырья; потом — футбол как национальная религия; потом — мобильные телефоны,...

В Египте запускают первый полностью цифровой банк. Казалось бы — рядовая новость из мира финтеха. Но здесь, на берегах Нила, у каждой такой строки есть исторический контекст. Ведь Египет всегда жил контрастами: с одной стороны — тележка с арбузами на улицах Каира, с другой — смартфон с приложением для перевода денег. Страна пирамид теперь возводит новую, но только цифровую «пирамиду» — из кода, серверов и алгоритмов. И символично, что делает это именно Banque Misr — тот самый «банк нации», который в 1898 году создавал Талаат Харб, чтобы дать египтянам собственный капитал...

Йоханнесбург. Район Соуэто. Утро воскресенья. У обочины дороги — ларёк из гофрокартона и ржавого железа, над ним, как парус, болтается выцветший баннер с логотипом Vodacom. На деревянном столике рядом с бутылками газировки и жвачкой — планшет, облепленный скотчем. Молодая женщина лет тридцати протягивает смартфон торговцу, на экране — приложение VodaPay. Ей нужно "подкрутить" пару сотен рандов до конца недели, чтобы закрыть школьные расходы. Писк. Одобрено. 250 рандов капают на её счёт быстрее, чем закипает вода в алюминиевой кастрюле позади ларька...

Представьте: вы стоите в отделении египетского банка, как будто на съёмочной площадке фильма про 70–80-е. Промокший от жары бланк, синяя ручка на верёвочке, старый монитор, мерцающий, как мираж над пустыней. А сзади — сквозняк. Не от прогресса, нет. От вентилятора, который, похоже, пережил и Мубарака, и революцию, и локдаун. Здесь всё по-старому: бумажный документооборот, списки клиентов в Excel, электронная почта на Yahoo. Египетский банкинг до недавнего времени жил в своём особом времени — и это время замирало где-то в начале нулевых...