Муж обманывал

– В этом году без моря, – сказал Геннадий, не отрываясь от телефона. Я поставила сковородку на плиту и обернулась. Он сидел за кухонным столом, листал что-то в мессенджере, и на его лице не было ни тени сомнения. Будто объявил, что хлеб кончился. – В каком смысле – без моря? – спросила я. – В прямом. Денег нет. Потерпи до следующего лета. Потерпи. Это слово я слышала от Геннадия так часто, что оно уже стёрлось до бессмыслицы, как монета, которую слишком долго носят в кармане. Потерпи с ремонтом. Потерпи с курткой...

– Снежана, ты сядь. Голос Полины в трубке был таким, каким она говорила на третьем курсе, когда сообщала плохие новости. Тихо и без вступлений. Я села. Кухонный стул скрипнул под коленями, и почему-то именно этот звук запомнился. Не слова. Скрип. Я уже знала, что дальше будет плохо. – Твой Эдуард на планёрке рассказывал ребятам, что у него молодая. Двадцативосьмилетняя. Из отдела логистики. Я молчала. За окном мальчишки гоняли мяч, и удары по асфальту звучали как метроном – ровно, спокойно. А внутри меня всё замерло...

– Лю-удочка, я дома! Святослав ввалился в прихожую с двумя чемоданами, загорелый до черноты, и первым делом сунул мне под нос бумажный пакет. – Держи, заслужила. Ждала ведь. Я взяла пакет. Внутри – коробка «Шанель», та самая, про которую я как-то обмолвилась в сентябре. Двадцать две тысячи за флакон. У нас в семейном бюджете такие духи проходят по статье «сумасшествие». – Спасибо, – сказала я. – Не ожидала. – А ты думала, я там только пиво пил? Он хохотнул и пошёл в душ. Я осталась в прихожей с коробкой в руках и смотрела на его куртку, небрежно брошенную на пуф...

Звонок в дверь раздался в субботу, без четверти двенадцать. Я стояла у плиты — варила борщ. На себя и на Настю. Свёкла уже отдала цвет, капуста дошла до нужной мягкости, и по кухне тянулся тот самый запах, который я на работе создаю каждый день для двухсот школьников, а дома — только для двоих. Я вытерла руки о фартук и пошла открывать. На пороге стоял Олег. Мой бывший муж. В той же кожаной куртке, в которой он уходил от меня пять лет назад, только теперь она не застёгивалась — живот нависал над ремнём, и молния расходилась на середине...

Я стояла у двери и смотрела, как Игорь застёгивает пуговицы на рубашке. Новая, белоснежная. Я её гладила вчера вечером, когда дети уснули. — Сегодня останешься дома, — сказал он, не поднимая глаз. Я кивнула. Взяла с вешалки его пиджак, подала. — Такси вызвала, — сказала я тихо. — Через пять минут подъедет. Обратно сам закажешь? Он взял пиджак, накинул на плечи. — Ключи потом достанем из замка, — добавила я. — Чтобы тебя не беспокоить. Игорь посмотрел на меня сверху вниз. Помахал рукой детям, которые выглядывали из комнаты, и вышел...

Я открыла дверь квартиры своим ключом. Щелкнул замок, и я шагнула в прихожую, нащупывая выключатель. Свет залил коридор, и первое, что бросилось в глаза — красные туфли у стены. Я узнала их сразу. Светланины. Что она здесь делает в такое время? Я прошла дальше, стараясь не шуметь. В зале никого. Но из спальни доносились голоса — тихие, приглушённые. Сердце забилось быстрее. Я подошла к двери и распахнула её. Дмитрий и Светлана сидели на кровати. Они разговаривали, повернувшись друг к другу. Светлана кутала одеяло вокруг себя...