Повесть "Переезд"

Молниеносным броском Костя метнулся к ведьме, да только руки сквозь воздух прошли. Вот она, только что перед ним стояла – а уже за спиной у него оказалась. Голову назад запрокинула, волосы, как змеи по плечам извиваются, хохочет неистово: - С кем тягаться вздумал, убогий?! Бросок, ещё бросок – да только ничего не выходит. В пустоту кулаками машет, а ведьме забава одна. Играет с ним, как кошка с мышкой измывается. Костя прикоснулся к кулону на шее, сжал его – от того тепло идёт, жжётся даже. «Помоги»...

- Помалкивай про это, - Костя потрепал по плечу растерянную Таню и, повернувшись к старику, заговорил с ним, - Спасибо вам, что остановились. Вы нас можно сказать, от погибели спасли. - Да уж вижу, что не с бала идёте, - кивнул дед, - Смердит от вас, что от сатаны. - Это всё болото, - вставила слово Таня, - Мы нечаянно в топи угодили. Дед хмыкнул, не ответив. - Не подскажете ли, - продолжил Костя, - В правильном ли мы направлении идём? Нам бы к Окаянному перекрёстку попасть. - Аккурат туда еду, -...

Молодые люди переглянулись и, не сговариваясь, бросились в ту сторону, откуда доносился вопль, странный и пугающий своими переходами - то ли кричал ребёнок, то ли филин ухал, то ли плач, то ли хохот. Однако, тут же произошло нечто непонятное. Едва они, как им казалось, поравнялись с источником звука – кто-то невидимый, надрывался прямо за соседним кустом – как крик тотчас переместился совершенно в другом направлении. Но стоило только последовать за ним, голос зазвучал уже в противоположной точке...

К обеду второго дня все приготовления были закончены. В теле ощущалась невероятная лёгкость и ясность ума. То ли виной тому был трёхдневный пост, то ли душевный настрой на предстоящую битву, но так или иначе Костя не помнил, как давно он чувствовал себя настолько хорошо. Медальон, покоящийся на груди, вносил свою лепту – согревал и вселял надежду на благоприятный исход дела. Точно такой же медальон висел сейчас на тонкой серебряной цепочке на шее Тани. Костя сделал их собственноручно из подаренных...

Стрелки настенных часов застыли и в комнате наступила звенящая тишина. Взгляды двух людей были прикованы друг к другу, мир остановился и лишь прерывистое дыхание, вырывающееся из губ, осталось единственным звуком в этой тишине. На ресницах Тани дрожали слёзы, губы беззвучно шевелились, и казалось вот-вот она скажет что-то важное, то, что решает судьбы и меняет повороты жизни. Но прошла минута, две, три, а девушка молчала. Костя видел, как внутри неё идёт борьба, но не смел произнести ни слова, боясь услышать непоправимое, такое, после чего нельзя будет остаться даже друзьями...

Солнце палило нещадно. Трава по обочинам просёлочной дороги пожухла и пожелтела. Деревья стояли сонные и вялый ветерок лениво и бесшумно шевелил кроны. На выцветшем от жары небе не было ни облачка. Зной. А ведь на часах едва пробило девять утра. Костя шагал по дороге в Савскую, к Тане. По телефону такие разговоры не ведутся, он должен увидеть её и передать всё, что поведал вчера Виталик. Голова нещадно трещала, налившись чугунной тяжестью – за прошедшую ночь Морозовец не сомкнул глаз. Сначала долго беседовали с Захарычем, Костя рассказал ему слово в слово об их встрече с Виталькой...