Рассказы

О тайном - тайно. Все перечитываю, пересматриваю и думаю - неужели, действительно, я? Я поменяла все вокруг себя и поменялась изнутри. Я перестала болью жгучей жить, а ты? Ты остался, остался в полутьме оконных рам и градиенте кремовых обоев. Ты там, ты больше не внутри. А я одна, в своей квартире, с вином и сигаретами. Курю, терплю, живу. Моя кухня снова наполнилась едким сигаретным дымом. Он курил крепкие, красные мальборо, изменяя им только с кристис, но кристис были уж слишком дорогие. Мой любимый звоночек из прошлого, я встретила его случайно, и он фактически напросился на кофе. - Одна живешь? - спросил он после пары глубоких затяжек. - Да. - Кротко ответила я, стараясь не попасться на его удочку вновь. -Я скучал, но ты ведь итак это знаешь, мой несравненный мозгоправ. - как легко он играл чувствами, моими, своими, других людей. И ведь ничего примечательного, самый обычный. Подруги ненавидели меня за него. Да я и сама себя ненавидела. Наши отношения, болезненно вырванные из контекста жизни, напоминали скорее гонки на родео, чем нормальные взрослые отношения. Кто кого переиграет, мягко говоря. - Конечно знаю. Поняла с первых ноток твоего голоса. - Он отложил сигарету и придвинулся ближе. Интимность таких моментов, мурашечность и ознобливость - все это настолько картинно, с придыханием, искусственно и в то же время истинно-страстно, настояще, миролюбиво. Он собиралася поцеловать меня, а я не могла этого позволить. Не могла я вновь проиграть ему, не сейчас, не сегодня. Рано еще сдаваться. - Прости, но тебе пора. - отрезала я каменным голосом, вставая и выворачиваясь из его цепких объятий. - Тебе. Пора. Он ушел. Молча, не прощаясь, потому что знал — встреча не последняя. В этом весь он. Сегодня пришли с курьером билеты, улетаем в Таиланд. Точнее он улетает, а я думаю.

Наладонник. Когда-то я была моложе и талантливее... «Подумаешь» — пробурчала Фрида себе под нос. — «Ишь какой умелец! Все подмечает. Пуговицы ему не блястять! Шинель ему не починена. Жук, а не барин». Фрида была статной, несколько крупноватой. Гиацинт ее волос был ее главным странным ухищрением, тараканом ее душевных терзаний. Украдкой поглядывая на барина, она размышляла о Боге и начищала чертовы пуговицы. «Вот же изувер! Поганец! Нелюдь и дикарь!» — думала Фрида. — «Убить мало, а он смотрит глазками своими голубенькими и ручонки тянет к конфеткам». «Фрида, где кофе?» — голос барина тягуч и плавен, будоражит все внутри. «Черт побери… Люблю». — подумала Фрида, а вслух ответила — «Несу. Уже несу».